её горячую, скользкую плоть, она тихо ахнула. Сначала он сосредоточился на сжимании и тереблении её сосков, пока они не затвердели, и её груди не заныли от удовольствия. Как легко он мог её возбудить, подумала она, когда влага липко собралась между её бёдер. Её тело казалось перезрелым и всё ещё чувствительным после их последней близости, но её бугорок жаждал снова ощутить прикосновение его пальцев.
Медленно Таранис опустил руку вниз, лаская её покрытую потом кожу. Загрубевшие пальцы коснулись изгиба её живота, и она застонала и задрожала, отчаянно желая, чтобы они достигли медных локонов, покрывающих её лобок. Ей хотелось, чтобы они исследовали пылающую долину её пизды и нежно проникли внутрь. Вдруг он резко ввёл сжатые пальцы глубоко в её пизду, двигая ими сильно и быстро, ебя её пальцами с какой-то грубой отчаянностью, которой он никогда раньше не проявлял. Дыхание Сироны стало прерывистым, она двигала бёдрами навстречу каждому толчку, и издала сдавленный стон, когда он потёр её бугорок загрубевшим большим пальцем. Сочетание ощущений стало более интенсивным, пока она не достигла пика, но была не готова к такой силе наступившего оргазма – на этот раз удовольствие было ещё более резким и острым, чем раньше.
***
Сирона моргнула, наполовину ослеплённая ярким солнечным светом, когда её вывели на палубу либурны. Сначала всё, что она видела, — это туманная дымка из лазури, охры и золота, затем постепенно ландшафт, окружающий ее, стал проясняться. Они вошли в оживлённый порт. На возвышенности вдалеке виднелась большая крепость-город. Сирона посещала несколько римских городов в Британии, но они были гораздо меньше и не так впечатляющими, как это место. Даже во время долгого путешествия через Галлию, находившуюся под властью римлян многие годы, она не видела ничего столь внушительного.
За защитными валами и ниже их она видела множество жилищ, что указывало на то, что жители города больше не боялись вторжений. Широкие террасы были покрыты пальмами и кипарисами, а некоторые виллы были очень большими, явно принадлежавшие богатым и влиятельным гражданам. Над линией плоских красных крыш виднелся храм с сияющими белыми колоннами, обращённый к морю. Вдалеке, за городом, возвышалась высокая гора. Ее нижние склоны были покрыты растительностью, но остроконечная вершина выглядела серой и зловещей.
У причала стояли корабли всех форм и размеров и множество людей. Порт был переполнен, как и дороги, ведущие к городским воротам. Некоторые путешественники шли пешком, некоторые ехали верхом, другие — в повозках или украшенных колесницах.
Небольшая группа горожан собралась, чтобы посмотреть, как либурна пришвартовывается. С римской военной точностью длинные вёсла были убраны, и корабль скользнул вдоль пристани. Несколько матросов спрыгнули на берег, неся толстые швартовые канаты, которые затем плотно обмотали вокруг огромных каменных столбов, выстроившихся вдоль причала. Канаты натянулись с резким щелчком, и корабль сильно дёрнулся. Сирона могла бы упасть, если бы один из сопровождающих солдат не схватил её за руку, чтобы удержать.
Судно остановилось, теперь почти неподвижное в спокойных водах гавани, параллельно берегу. Был установлен сходный трап. Немедленно оба солдата крепче схватили Сирону за руки и повели её вниз на пристань.
Они провели её через небольшой круг любопытствующих зевак, которые смотрели на неё с явным интересом, вероятно, гадая, почему жалкая на вид женщина-пленница нуждается в двух солдатах для охраны. Однако они не знали, что она была дочерью одного из вождей икенов, которую наместник Агрикола считал своей особой добычей.
Сирона чувствовала слабость от недостатка еды и воды, ужасных условий в трюме и отсутствия физической активности. Ей не хотелось этого эскорта, но она была рада, что они так крепко её держат, иначе она могла
Бабушкин метод