мучили. Я немного завидовала этому, но была рада, что хоть кто-то из нас вышел из той войны без шрамов на психике. Потому что я – не вышла. И Гарри точно нет. Я была уверена, что его терзают собственные демоны, хотя мы никогда об этом не говорили. Возможно, зря.
Я прекрасно знала, что это. И знала, что с этим нужно работать. Но как? В волшебном мире нет психологов. Идти к психологу-маглу? Тут были две проблемы. Первая в том, что сеансы у психолога стоят недешево, а мы с Роном жили от зарплаты до зарплаты. А вторая в том, что я не могла бы рассказать маглу правду о своей проблеме. Оставалось придумать какую-то лживую историю. Но как я могла надеяться, что лечение, основанное на лжи, поможет? Но теперь – ура – эти кошмары ушли. Правда их заменили новые, но их я могла терпеть.
Так что я снова шла в «Эклипс». Потому что там меня ждали деньги. И эти деньги были единственной реальностью, которая имела значение. Они были моим щитом от голода, от холода, от беспомощности. Они были моей новой магией.
Я больше не была Гермионой Грейнджер. Я была «Ледяной Королевой» — продуктом, брендом, товаром. И этот товар пользовался спросом. И с каждым днём, с каждым новым клиентом, с каждой новой пачкой банкнот, я всё глубже погружалась в эту новую реальность, где моё тело и моя душа имели точную денежную оценку.
И самое страшное было не в том, что я это делала. Самое страшное было в том, что я начинала в этом преуспевать.
Глава пятая
Идея пришла как озарение. Я сидела в своей чистой, но безликой магловской квартире и пересчитывала деньги. Их было много. Достаточно, чтобы не просто выживать, а жить довольно хорошо – по крайней мере, платить за квартиру из месяца в месяц, не задумываясь. Но каждый раз, глядя на эти пачки банкнот, я испытывала не облегчение, а глухое, профессиональное раздражение. Как алхимик, использующий философский камень для приготовления микстуры от простуды. Я работала неэффективно. Использовала уникальный, бесценный реагент – саму себя – для производства ширпотреба. Это было нерационально.
Я подошла к зеркалу в полный рост. Тело было моим главным активом, и я оценивала его трезво, как оценивала бы редкий артефакт перед аукционом. Месяцы нормального питания, отдыха и изнурительных тренировок у пилона под присмотром Сэм превратили истощённое тело в идеальный инструмент. Мышцы спины и живота были плотными, как туго натянутые струны, ноги – длинными и сильными, способными удерживать меня в немыслимых для обычного волшебника позах. Грудь была идеальным, провокационным акцентом на тренированном теле. Я выглядела безупречно с точки зрения функциональности. Ухоженно. Дорого.
Именно в этот момент, глядя в холодные, оценивающие глаза своего отражения, я подумала: «Почему я продаю это маглам?»
Слова прозвучали в голове с кристальной ясностью. Маглы покупали призрак. Иллюзию «падшей леди», грустную историю, которую они сами себе додумывали. Они платили за атмосферу. Но у меня была реальная история. Имя. Лицо. Репутация. Целая жизнь, известная в другом, закрытом мире. Волшебники. Я представила их затхлые гостиные, их чопорные балы, их порок, застёгнутый на все пуговицы. Их грехи были тихими, замаскированными. Они никогда не видели ничего подобного «Эклипсу».
Я могла принести им нечто дикое, запретное. И не как анонимная шлюха, а как Гермиона Грейнджер. Каждый, кто придет на шоу, станет соучастником ритуала, символического убийства всего, чем я когда-то была: интеллекта, принципиальности, маглорождённой выскочки, добившейся своего. Они могли купить право потешить свое эго и присутствовать при казни. И я была бы палачом и жертвой в одном
Джейми в лесу