приватные сеансы по собственному графику и ценам...
Права Артиста: Полный творческий и административный контроль над содержанием шоу, отбором клиентов для приватных сеансов, ценовой политикой на приват. Владельцы не имеют права вмешиваться...
Контракт может быть расторгнут сторонами по обоюдному согласию в срок...
Артист имеет право расторгнуть Контракт в одностороннем порядке, уведомив Владельцев за неделю до даты расторжения Контракта...
Права на использование помещения и дальнейшую деятельность заведения после расторжения данного Контракта остаются за Владельцами...»
Гнэшак изучал текст долго, его пальцы с толстыми когтями водили по строчкам, проверяя магические узлы обязательств. Слип бледнел. Но, в конце концов, оба приложили палец к пергаменту, оставив магически закреплённый отпечаток. Я сделала то же самое. Контракт вспыхнул синим пламенем. Теперь нас связывала не просто общая жажда наживы, а нерушимое заклятие.
Мы назвали клуб «Катарсис».
***
Помещение нашлось на самых глухих задворках Косого переулка, в полуразрушенном здании, которое когда-то было складом. Гнэшак и Слип выполнили условия блестяще. Охрана была внушительной: два мрачных неразговорчивых волшебника с шрамами; два гоблина в чёрной коже, с кривыми клинками; и два оборотня – мужчина и женщина, с глазами, светящимися жёлтым в полумраке, чья лояльность обеспечивалась хорошей оплатой и ежемесячной поставкой дорогой микстуры «Лунное затишье» за счёт общих средств. Они были сильны, профессиональны и равнодушны ко всему, кроме денег.
Интерьер стал моей заботой. Никаких неоновых ламп. Только магия. Тяжёлый бархат цвета венозной крови и ночной тьмы, магические сферы, дававшие приглушённый, мерцающий свет, заставляющий тени играть. Удобные кресла и столики. Сцена, освещаемая яркими лампами. Воздух пах благовониями с лёгким, возбуждающим ароматом. Звукоизолирующие чары были наложены так, что снаружи не доносилось ни звука. У стены устроили бар с широким выбором алкоголя, от эля до огневиски.
Я установила правила. Выступления – два раза в неделю. Цена входа – 20 галеонов. Сумма значительная для разового развлечения, но доступная для целевой аудитории – состоятельных волшебников, жаждущих скандала. Мы продавали не билеты, а пропуски, через намёки и шёпоты Слипа, который был вхож в разные круги. Клуб вмещал около ста человек. Даже по начальной цене выручка за вечер составляла две тысячи галеонов. А еще ведь работал бар, приносящий дополнительную, совсем не маленькую прибыль, которая тоже шла в общий котёл.
Да, получался не совсем стрип-клуб. Нормальный клуб работает каждый вечер, в нем куча девушек танцует на сцене, сменяя друг друга... У нас же выходило шоу Гермионы Грейнджер. У меня не было других девушек на замену, а одна я физически не тянула длительную программу на сцене каждый день. Но я и не хотела. Развлечение не должно было быть массовым, оно должно было быть подпольным, эксклюзивным, не для всех.
Главным была программа. Я потратила дни, продумывая каждое выступление. Клиенты будут платить не за пять минут раздевания. Они будут платить за шоу. Да, их будет манить моё имя, мой позор, моё падение. Но я была профессионалом. Они должны уйти, получив за свои деньги зрелище, которое оправдывало бы цену. И которое заставило бы их вернуться.
Программа вечера всегда была строго из четырех частей:
1. Сет «Ностальгия». Я выходила в подлинной школьной форме Гриффиндора. Медленное, ритуальное раздевание под меланхоличную музыку. Каждое движение – намёк, каждое снятие одежды – стирание страницы из прошлого. Для них – обладание тем, что было для них недосягаемо: моими школьными годами, моими достижениями, той девочкой, которой давно нет. Их любимый фетиш.
2. Сет «Искусство падения». Пилон. Акробатика. То, чего волшебники не видели никогда. Я использовала всё, чему научила меня Сэм, чтобы показать историю падения языком тела. Сложные висы, шпагаты в воздухе, скольжения. Раздевание было вплетено в танец, как
Турецкие бани, или групповой массаж для моей жены