И так будет всегда. Потому что так правильно. Потому что я её раб. И я счастлив.
***
Тот вечер я запомнил навсегда. Лена вернулась домой не в обычное время, а рано, около семи. Я удивился, потому что она говорила про ужин с Артёмом, про то, что вернётся поздно. Но она вошла в прихожую, и я сразу понял: что-то случилось.
Она была бледная, губы сжаты в тонкую линию, глаза горели каким-то странным, незнакомым мне огнём. Не гордым, не хищным, а... испуганным? Злым? Я не мог понять.
— Госпожа? — осторожно позвал я, принимая у неё сумку. — Всё хорошо?
Она прошла в гостиную, упала в кресло и закрыла лицо руками. Я замер в дверях, не зная, что делать. Подойти? Не подходить? Нарушить дистанцию без приказа?
— Иди сюда, — глухо сказала она, не открывая лица. — Сядь у ног.
Я мгновенно оказался рядом, опустился на колени, прижался щекой к её колену.
— Что случилось, моя Королева?
Она молчала долго, минуту, две. Потом убрала руки от лица и посмотрела на меня. В её глазах действительно стояли слёзы. Впервые за всё время.
— Кирилл, — выдохнула она. — Этот ублюдок всё узнал.
У меня ёкнуло сердце.
— Про Артёма?
— Про всё. Про всех. Он сказал, что у него везде глаза. Что он знает про каждый мой шаг. — Она засмеялась, но смех был горьким. — Представляешь, он пригласил меня к себе в кабинет сегодня. Думал, будет обсуждать отчётность. А он закрыл дверь и сказал: «Я знаю, что ты спишь с нашим логистическим партнёром. Это конфликт интересов. Ты ставишь под угрозу контракты компании. Я могу уволить тебя сегодня же. Без выходного пособия. С волчьим билетом».
Я похолодел. Лена — душа компании, её лучший менеджер. И такой удар.
— И что ты? — прошептал я.
— А что я? — она горько усмехнулась. — Я встала перед ним на колени. Прямо в кабинете. И просила прощения. По-настоящему просила.
Она замолчала, глядя куда-то сквозь меня. Я ждал.
— Ты хочешь подробности? — спросила она вдруг резко.
— Если ты хочешь рассказать, Госпожа.
— Хочу. Ты должен знать всё. Ты мой раб, ты должен понимать, чего мне стоит наша жизнь.
Она откинулась в кресле, расстегнула верхние пуговицы блузки, словно ей стало душно.
— Я встала на колени. Перед его креслом. Он сидел, развалясь, и смотрел на меня сверху вниз. Как на нашкодившую кошку. «Ты понимаешь, что натворила?» — спросил он. Я сказала, что понимаю. Что готова на всё, чтобы загладить вину. Он ухмыльнулся. Так мерзко, самодовольно. И расстегнул ширинку.
У меня пересохло во рту.
— «Докажи», — сказал он. Я смотрела на его член, Игорь. Обычный член. Не лучше и не хуже других. Но в тот момент он был символом его власти. И я... я взяла его в рот.
Она говорила спокойно, почти отстранённо, словно описывала чужую историю.
— Я сосала ему, Игорь. Стоя на коленях в своём деловом костюме, в кабинете, где ещё утром подписывала важные контракты. Он гладил меня по голове и говорил гадости. «Какая деловая сучка, а ротик занят делом», «Куда смотрит твой муж-рогоносец, пока ты здесь отрабатываешь повышение». А я сосала. Потому что выбора не было.
Она перевела дыхание.
— Он кончил мне в рот. Сказал, что это только начало. Что теперь я буду приходить к нему каждый день. Каждый день, Игорь. Сосать ему в обеденный перерыв. Пока не заслужу прощение. Иначе о повышении можно забыть. Иначе он сделает всё, чтобы меня уволили.
Я слушал и чувствовал, как в груди поднимается волна. Не ревности. Нет. Я давно убил в себе это
Своеобразный массаж 3 (часть 2)