члена — один во рту, голый, один в вагине, в латексе. Аркадий двигался снизу, ритмично, глубоко. Каждый его толчок заставлял меня чуть подаваться вперёд, навстречу Роману. Роман двигался в моём рту в такт. Я сжималась вокруг Аркадия, всасывала член Романа. Моё тело содрогалось от каждого толчка с двух сторон — как будто два сердца бились во мне в разных ритмах.
Я чувствовала, как Аркадий входит в меня, как его член в презервативе скользит по влажным стенкам, касается шейки. Презерватив давал ощущение гладкости, искусственности — как будто меня трахали не живым человеком, а механизмом. Я чувствовала, как голый член Романа пульсирует у меня на языке, как он становится твёрже, когда я вожу по нему языком. Разница была ощутимой — латекс притуплял, сглаживал, делал всё безликим, а живая кожа была горячей, шершавой, настоящей. Я чувствовала каждую венку, каждый толчок крови. Я чувствовала его вкус — солёный, чуть сладковатый, с привкусом табака. Мой язык скользил по головке, задерживался в щели, собирая новую порцию смазки.
Я не могла дышать — рот был занят, а нос забился от слёз. Слёзы выступили на глазах, слюна потекла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, капала на грудь, на живот. Я давилась, но не выпускала — только сжимала губы сильнее, создавая вакуум, и слышала, как от этого Роман стонет громче.
Мне было страшно. Стыдно. Больно в коленях, в спине, в мышцах, которые так неудобно повисли на Аркадии. Но внутри начало нарастать что-то тёплое, тягучее, живое. Не оргазм — предвкушение. Тесто, которое поднимается перед тем, как его начнут выпекать.
Они двигались синхронно, не сговариваясь. Аркадий входил снизу, Роман — сверху, в рот. Два ритма, два дыхания, два запаха. Я была между ними, как кукла, как вещь, как инструмент — но моё тело отзывалось. Пульсировало. Сжималось. Ловило каждый толчок, каждое движение языка, каждое прикосновение их пальцев к моей коже.
— Хорошо, Галя, — прошептал Аркадий мне в ухо. — Расслабься. Мы только начинаем.
Он ускорился. Роман ускорился следом. Я застонала — прямо в член, который был у меня во рту. Звук получился глухим, вибрирующим, чужим — я не узнала свой голос. Они замерли на секунду, переглянулись — я видела это краем глаза, — потом задвигались ещё быстрее, жёстче. Ритм сбился, стал рваным, почти хаотичным.
Я потеряла счёт времени. Были только они — двое мужчин, два члена, два дыхания над ухом. Моё тело жило своей жизнью. Я не контролировала его. Оно само сжималось вокруг члена Аркадия, само всасывало члена Романа, само двигалось в такт. Где-то далеко была я — Галя, балерина, дочь, студентка. А здесь, на этом диване, в этой комнате, была только плоть. Горячая, влажная, пульсирующая.
Внутри нарастало. Медленно, тягуче, как поднимающееся тесто. Я чувствовала, как от каждого толчка Аркадия тепло разливается по низу живота, как от движений языка по члену Романа по спине бегут мурашки. Два источника, два потока, которые сливались где-то в позвоночнике — в одной точке, которая становилась всё горячее, всё плотнее.
Я знала, что это только начало. Оргазм ещё не пришёл, но уже стоял на пороге, тяжело дыша. Они не торопились. Аркадий двигался размеренно, как маятник. Роман входил в мой рот тоже без спешки. Они растягивали удовольствие, дразнили меня, не давая упасть в пропасть. Я хотела кончить. Я боялась кончить. Я не знала, что будет, если я кончу — станет легче или ещё хуже.
Роман вышел из моего рта — медленно, нехотя. Я сглотнула, облизала губы, тяжело дыша. Рот был пустым, и это было странно — как
Зимняя бабочка