Она не поверила, но не стала лезть. Мы молча поели.
Вечером — факультатив с Алексеем Петровичем. Мы трое: я, Света, Марина. Сначала растяжка. Мы легли на пол, он разводил нам ноги, заставлял держать позу. Его пальцы касались наших бёдер, скользили выше. Потом команда: «Раздевайтесь». Мы сняли трико, остались в одних балетках. Никто не краснел, не отворачивался. Это стало ритуалом.
Он встал за мной. Я смотрела в зеркало. Его руки легли на мои бёдра, раздвинули их. Он вошёл — резко, глубоко. Я замерла, привыкая. Он начал двигаться. Ритмично, жёстко. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как внутри нарастает тепло. Кончила быстро, почти механически, думая о деньгах. О том, что скоро ночь, а там — работа. О клиентах, о сперме, о купюрах, которые падают на сцену.
— Хорошо, Галя, — сказал он, выходя. — Ты сегодня напряжена. Расслабься.
Я кивнула. Расслабиться не получалось. Моё тело помнило клуб, а он думал, что я просто устала в школе.
Света и Марина тоже привыкли. Мы уже не стеснялись друг друга. Знали, кто на что способен. Света любила, когда Алексей Петрович брал её сзади, покусывая плечо. Марина предпочитала медленно, почти не выходя. Мне он давал всё — вагину, анус, рот. Иногда по очереди, иногда сразу. Мы менялись, ждали, смотрели в зеркало на три голых тела в балетках.
В четверг вечером, после факультатива, я зашла в раздевалку. На телефоне мигнуло уведомление: «Тебя ждут завтра в клубе в семь. Разговор. Сергей».
Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Что им нужно? Я не делала ничего плохого. Танцевала. Приваты. Минет. Это разрешено. Или нет? Всю ночь я не спала. Ворочалась, смотрела в потолок, вспоминала их лица. Аркадий и Роман. Те, кто собеседовал меня в первый раз. Они смотрели на меня тогда спокойно, оценивающе. Как на вещь. Как на товар.
В пятницу в семь я уже стояла у служебного входа. Сергей молча кивнул и провёл внутрь. Клуб ещё не работал — пусто, темно, только вентиляция гудела где-то под потолком. Пахло застарелым дымом и дешёвым освежителем. Мои шаги по ковровой дорожке гулко отдавались в тишине.
Мы прошли в вип-комнату — ту самую, где у меня был кастинг и где я танцевала первый приват. Только теперь вместо одного красного кресла стояло два, и в них сидели они. Аркадий — полноватый, с перстнем на пальце, в дорогом тёмном костюме. Роман — похудее, с козлиной бородкой, в кожаном пиджаке. Они смотрели на меня спокойно, без улыбки. На столике стояла бутылка коньяка и два бокала.
— Садись, Галя, — сказал Аркадий.
Я села на диван напротив. Роман закурил, выпустил дым в потолок.
— Ну что, — начал Аркадий. — Как тебе у нас? Понравилось?
— Да, — сказала я. — Нормально.
— Деньги получила?
— Да.
— Много?
— Нормально, — повторила я.
Он усмехнулся.
— Хочешь продолжать работать?
— Да, — сказала я. — Хочу.
Аркадий переглянулся с Романом. Тот выпустил дым в потолок.
— Тогда есть одно условие, — сказал Аркадий. — Надо пройти обряд.
Я замерла.
— Какой обряд?
Он не ответил. Просто встал, подошёл ко мне, положил руку на плечо. Роман тоже встал, обошёл диван и встал с другой стороны. Я оказалась между ними.
— Ты поняла, Галя. Обряд. Мы тебя тут — вдвоём.
Я дёрнулась, вскочила.
— Все девушки проходят этот обряд, — спокойно сказал Аркадий. — Ты не первая, не последняя.
— Что? Вы с ума сошли? Я не проститутка!
Они не двинулись с мест. Аркадий усмехнулся, достал из кармана телефон, покопался в нём, потом повернул экран ко мне. Я увидела
Общественное учреждение