чувствуя, как ее стенки сжимают его, то быстро, резко, шлепая бедрами о ее ягодицы. Влажные звуки заполнили комнату: чавканье, стоны, скрип пружин. Оксана кончила первой — резко, с криком, ее тело выгнулось дугой, киска запульсировала вокруг него, выдавливая соки, которые потекли по его бедрам.
Но это было только начало. Саша не останавливался. Он перевернул ее на четвереньки и вошел сзади, хватая за бедра. Ее попа была идеальной — круглой, упругой, она просила отшлепать ее, и он шлепал по ней ладонью, оставляя красные следы. Оксана кричала в подушку, толкаясь назад, требуя еще глубже.
В какой-то момент дверь номера тихо открылась. Саша, погруженный в жар ее тела, не сразу заметил. Только когда кровать прогнулась рядом, он повернул голову. Рядом стояла Катя — уже полностью голая, с растрепанными волосами и горящими глазами. Она улыбнулась — хищно, пьяно.
— Не могла ждать... — прошептала она и наклонилась, целуя его в губы, пока он продолжал трахать Оксану.
Саша замер на мгновение, а потом восторг взорвался в нем, как фейерверк. Две женщины. Две подруги его матери. Здесь. Сейчас. Он в восторге застонал, ускоряя толчки.
Его уложили на спину, Катя села над его головой, раздвинула ноги и потянула его рот к своей киске. Он начал лизать ее — жадно, глубоко, язык проникал внутрь, кружил вокруг клитора, в это время Оксана прыгала на его члене и стонала. Катя извивалась, сжимая его волосы, ее соки текли по его подбородку.
Они менялись местами с безумной скоростью. Оксана села ему на лицо, пока Катя оседлала его член, скача сверху с яростной энергией. Саша чувствовал себя в раю — языком в одной влажной, горячей киске, членом в другой. Их стоны смешивались, тела блестели от пота, запах спермы, возбуждения и вина заполнил комнату. Хотя он и был сильно пьян, он кончил в Оксану — мощно, долго, заливая ее изнутри горячим потоком. Но они не дали ему отдохнуть. Катя сразу взяла его в рот, отсасывая остатки, пока Оксана целовала его, шепча грязные слова.
Второй раунд был еще яростнее. Они легли рядом, ноги переплелись, и Саша по очереди входил то в одну, то в другую — сначала медленно, наслаждаясь различием ощущений: Оксана была уже, туже, Катя — глубже, мягче. Он трахал их, меняя позы: то миссионерскую, чувствуя, как их груди прижимаются к его груди, то догги, шлепая по попам. Они целовались друг с другом, их языки переплетались, пока он входил в них по очереди. Множественные оргазмы накатывали волнами — женщины дрожали, кричали, их тела содрогались, киски сжимали его, выдавливая все новые соки.
Саша потерял счет времени. Он был в центре этого влажного, горячего, стонущего вихря — два теплых, податливых тела, две пары губ, четыре руки, которые ласкали его, царапали, обнимали. Восторг был почти невыносимым. Он кончил еще раз — в рот одной. Они слизывали сперму друг с друга, смеялись пьяно, целуя его, и снова требовали.
Комната наполнилась запахами: густым ароматом женского возбуждения, солоноватым привкусом пота, тяжелым мускусом спермы, вином и духами. Звуки были непристойными и прекрасными — влажное чавканье, шлепки тел, протяжные стоны, шепот «еще... глубже... да, вот так». Саша чувствовал себя богом — молодым, сильным, ненасытным. Две женщины хотели его одновременно, и это сводило с ума от удовольствия.
Наконец, когда силы начали оставлять их, они рухнули на кровать в переплетении рук и ног. Саша лежал между ними, тяжело дыша, тело блестело от пота, член все еще полутвердый, покрытый их соками. Оксана и Катя прижимались к нему с обеих сторон, целуя его грудь, шею, губы.
Такое кино