за улыбкой. — Ты... ты выглядишь просто убийственно. А это... твой?
Вика кивнула, чувствуя, как жар приливает к щекам. Саша слегка поклонился, галантно поцеловав руку каждой из подруг. Его голос под маской звучал ниже, взрослее.
— Рад познакомиться. Вика много о вас рассказывала.
Люба и Оксана переглянулись. Их взгляды скользили по Вике — по её почти обнажённой груди, по короткой юбке, по чулкам, по невероятным туфлям и пышной прическе. Они видели, как она двигается, как ткань облегает тело, и в их глазах мелькнуло что-то острое.
— Ты всегда умела удивлять, — тихо сказала Оксана, отводя взгляд. — А муж... он просто... wow.
Официальная часть началась скоро. Зал наполнился приглушённым гулом. Руководство поднялось на сцену, произнося тосты за десять лет агентства, за успехи, за команду. Вино лилось рекой. Гости уже слегка захмелели — щёки раскраснелись, смех стал громче, взгляды — смелее. Вика стояла рядом с Сашей, чувствуя, как его рука лежит у неё на талии — тёплая, уверенная. Она пила маленькими глотками, пытаясь унять дрожь внутри. Наряд, который в номере казался просто эффектным, здесь, под сотнями глаз, превратился в нечто совершенно иное. Она не ожидала, что корсет будет так бесстыдно подчёркивать грудь, что юбка будет так высоко взлетать при движении, открывая вверх чулок и подвязки. Каждый поворот головы, каждый шаг — и она чувствовала, как взгляды мужчин прилипают к ней, как липкие, горячие пальцы.
Под конец официальной части ведущий объявил:
— А теперь слово нашей звезде — Вике и её очаровательному супругу!
Зал взорвался аплодисментами. Вика замерла. Саша галантно подтолкнул её вперёд, и они поднялись на сцену вместе. Свет софитов ударил в лицо, горячий, ослепительный. Она стояла у микрофона, грудь вздымалась от волнения, едва не вырываясь из корсета. Юбка колыхнулась, открывая край чулок. Зал смотрел. Сотни глаз. Мужчины, женщины в костюмах — все замерли.
Она начала говорить. Голос её был низким, чуть хриплым, как всегда после вина и волнения. Поздравления, благодарность коллективу, шутка про десять лет творчества. Но слова тонули в шуме. Кто-то в зале присвистнул — громко, одобрительно. Потом ещё один. Потом целый хор. Свист, хлопки, возгласы: «Вика, ты богиня!», «Мужик, тебе повезло!», «Повернись!». Внимание обрушилось на неё волной — тяжёлой, горячей, почти физической. Она чувствовала, как мужчины в первых рядах буквально пожирают её глазами: грудь, бёдра, ноги в чулках, прозрачные трусики, которые зрителей стоящие у края сцены могли видеть. Смущение обожгло её до корней волос. Щёки горели, сердце колотилось так, что казалось, весь зал слышит. Она не ожидала такого. Наряд был слишком... откровенным. Она хотела быть элегантной, а вышла воплощением чистого, животного соблазна.
И всё же... это возбуждало. Сильно. Невыносимо. Между ног уже горело и хлюпало, соски напряглись до боли, тело отозвалось сладкой, тянущей дрожью. Стыд и желание переплелись в один тугой узел. Она сжала микрофон, пытаясь сохранить лицо, но улыбка вышла дрожащей, чувственной. Саша стоял рядом, высокий, в своей маске, и она чувствовала его гордость — почти осязаемую, как тепло от его тела. Он смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в этом огромном зале. Не на других девушек в откровенных костюмах, не на коллег — только на неё. Его мама. Его королева вечера. Это знание жгло его изнутри — Вика видела, как под трико снова проступает напряжение, как его рука слегка дрожит у её талии.
Спустившись со сцены, она едва держалась. Подруги окружили их сразу — с комплиментами, с шутками, с лёгкой завистью в глазах. Саша улыбался под маской, но его взгляд не отрывался от матери.
моя жгучая брюнетка