Он был в восторге. Её вид вызывал фурор — настоящий, громкий, всеобщий. Ни одна из девушек в зале — ни молоденькие ассистентки в коротких платьях, ни коллеги в соблазнительных нарядах — не могли сравниться с ней. Она была старше, зрелее, и именно это делало её неотразимой: полная грудь, плавные бёдра, уверенность в каждом движении. Саша чувствовал, как гордость разливается по груди горячей волной. И желание. Запретное, острое, в котором он не хотел сознаться даже себе, которое он пытался заглушить, но оно только усиливалось.
Чтобы успокоиться, Вика схватила бокал с вином со стола. Красное, густое, с терпким ароматом. Она выпила почти залпом, чувствуя, как алкоголь разливается по телу тёплой, расслабляющей волной. Щёки всё ещё горели, но теперь к смущению примешивалась пьяная, сладкая смелость. Внимание мужчин не утихало — взгляды, улыбки, приглашения на танец. Она чувствовала их кожей. И это заводило ещё сильнее.
Саша был рядом, высокий, статный, и в его глазах под маской горел огонь. Он был горд. Безумно горд. И влюблён в этот момент в свою мать сильнее, чем когда-либо.
Зал гудел. Официальная часть закончилась.
Неофициальная часть вечера обрушилась на зал как тёплый, густой ливень — внезапно, опьяняюще, смывая последние остатки официоза. Музыка сменилась низким, пульсирующим ритмом, в котором бас вибрировал в груди, а мелодия обволакивала тело, словно шелковистые пальцы, скользящие по коже. Свет притушили, оставив лишь золотистые вспышки прожекторов и мерцание свечей на столах, отчего весь зал превратился в одно большое, дышащее пространство желаний. Воздух стал тяжёлым, насыщенным: аромат разлитого вина, пота, смешанный с тяжёлыми нотами парфюма, сигаретного дыма из открытых окон и того особенного, мускусного запаха возбуждения, который всегда проступает, когда люди перестают притворяться.
Все уже сильно выпили. Щёки горели румянцем, глаза блестели, смех становился громче, движения — смелее. Вика стояла у края танцпола, чувствуя, как вино разливается по венам тёплой, сладкой волной, размывая границы. Она уже выпила третий бокал — или четвёртый? — и мир вокруг слегка покачивался, становясь мягче, ярче, опаснее. Корсет сжимал талию, подчёркивая каждый вдох, а грудь колыхалась при малейшем движении, ореолы то и дело почти выскальзывали из-под атласа, соски тёрлись о ткань, посылая острые, влажные импульсы вниз. Юбка взлетала при поворотах, открывая кружевные края чулок и прозрачную сетку трусиков, сквозь которую гладкая кожа лобка и верх половых губ блестели в полумраке. Она знала, что выглядит непристойно. Знала — и это заводило её ещё сильнее.
Подруги не упустили момента. Катя, с хищной улыбкой на губах, первая подошла к Саше, положив ладонь ему на грудь — прямо поверх чёрного трико, чувствуя тепло мускулистого тела под тонкой тканью.
— Ну что, красавчик, — промурлыкала она, голос низкий, пропитанный вином и желанием. — Вика и так проводит с тобой всё время. Дай и нам шанс познакомиться поближе. Мы же коллеги твоей жены... почти семья.
Люба и Оксана тут же присоединились, окружив его плотным, ароматным кольцом. Люба прижалась бедром к его боку, её пышная грудь в корсете коснулась его руки. Оксана провела пальцами по его плечу, будто случайно поправляя маску.
— Идём с нами, — шепнула она, дыхание горячее у его уха. — Не оставляй девушек в одиночестве.
Саша не успел возразить. Они утянули его в свой уголок зала — к высокому столу у окна, где уже стояли бутылки с вином и бокалы. Вика осталась одна на мгновение, но тут же её подхватили другие мужчины — коллеги, клиенты, просто гости. Чьи-то сильные руки легли на её талию, и она закружилась в танце, чувствуя, как тело отдаётся ритму. Музыка
Поход к другу