Но старик не убрал руки. Наоборот — его пальцы сильнее впились в их ягодицы, удерживая на месте.
— Не спешите, девочки, — негромко, но твёрдо сказал он. Его взгляд медленно скользил по их обнажённым телам: по маленьким грудкам с твёрдыми сосками, по гладким животикам и вниз — к двум голым, беззащитным кискам. — Солнышко ещё высоко. Дайте старику на красоту напоследок насмотреться. Вы же сами этого хотели, когда тут голенькие сияли на весь берег… Не прячьте то, что так сладко пахнет морем и молодостью.
Он продолжал медленно гладить их попки, иногда заходя пальцами глубже, почти касаясь анусов и нижних губок. Девочки стояли, прижавшись друг к другу, дрожа всем телом. Новый стыд был совсем другим — тихим, липким, тяжёлым. После грубых молодых парней этот старик пугал по-особенному.
Аня тихо всхлипнула, чувствуя, как грубый палец старика медленно проводит по её гладкой киске снизу вверх. Инна закусила губу до крови, не в силах пошевелиться.
— Вот так… хорошие девочки, — шептал рыбак, продолжая их ощупывать. — Не бойтесь. Дедушка просто посмотрит… и, может, чуть-чуть потрогает. Вы же теперь мне должны, правда?
Старик усмехнулся, и в глубине его выцветших, будто вылинявших от соли глаз блеснул недобрый, азартный огонёк. Его ладони, грубые, как наждачная бумага, продолжали тяжело и мерно оглаживать их бёдра, заставляя девочек вздрагивать при каждом движении.
— Вот так улов сегодня… — прохрипел он, притягивая их за попки ближе к себе. — Настоящие золотые рыбки. Таких и в мутном море не часто поймаешь. А раз я вас из беды выручил, значит, по морскому закону вы мне должны. Отпущу вас, красавицы, только когда три моих желания исполните.
Аня и Инна замерли, парализованные новым, тихим, вкрадчивым страхом. От старика пахло солью, старой чешуёй, табаком и чем-то тяжёлым, затхлым.
— Желание первое, — проговорил он и тяжело присел на корточки прямо перед ними. Его лицо оказалось на уровне их бёдер. — В народе-то разное болтают… Говорят, девичьи письки морем пахнут. А я человек старый, мне проверить надобно — правда ли мои рыбки солёные или чем послаще.
Он не стал ждать разрешения.
Узловатыми пальцами старик бесцеремонно раздвинул Ане колени шире. Девочка тихо всхлипнула и вцепилась в плечо Инны, но не посмела отодвинуться. Старик подался вперёд, глубоко вдохнул запах её нежной, распаренной на солнце кожи и гладкой, без единого волоска киски.
Его шершавый, влажный язык медленно провёл по самому центру её щели. Аня охнула, выгнувшись дугой. Это было совсем не похоже на грубые пальцы парней — движения были медленными, методичными, почти смакующими. Старик жадно вылизывал её нежные губки, иногда глубоко проникая языком внутрь, иногда обхватывая клитор и слегка посасывая. Его жёсткая щетина колола нежную кожу внутренних бёдер.
— М-м-м… сладко… — пробормотал он, отрываясь на секунду. Слюни смешались с её влагой и потянулись тонкой ниточкой. — Чистый мёд с морской солью…
Затем он перевёл голодный взгляд на Инну.
— А ну-ка, вторая рыбка…
Он обхватил Инну за ягодицы своими большими ладонями и сильно притянул её к своему лицу. Девушка задрожала так, что у неё застучали зубы. Старик зарылся лицом между её ног, жадно проводя языком по всей гладкой щели — от клитора до самого ануса. Он причмокивал, чавкал, глубоко дышал, словно действительно пробовал дорогой улов.
Инна закрыла глаза, чувствуя, как горячее, вонючее дыхание старика обжигает её самую интимную часть. Слёзы катились по щекам непрерывно. Стоять вот так, полностью голой, раздвинув ноги перед старым рыбаком, пока он медленно и смачно вылизывает её киску — это было за гранью всего, что они могли себе представить.
Эх, Диана!