тоже засмеялась — нервно, с дрожью в голосе, прижимаясь к подруге.
— У меня коленки трясутся. Соски до сих пор стоят, как будто их кто-то щиплет. Давай быстрее к воде… но блин, Ань… это было так стыдно и так охуенно одновременно. Я хочу ещё.
Они наконец-то добрались до дальнего сектора пляжа — за старым бетонным волнорезом, где песок был грубее, а людей почти не было. Только пара загорелых тел вдалеке и редкие крики чаек. Солнце палило нещадно, но здесь ветер с реки дул сильнее, приятно обдувая разгорячённую кожу.
Аня и Инна расстелили два покрывала рядом, бросили рюкзаки и почти одновременно легли на спину. Топлес. Плоские груди с твёрдыми сосками были полностью открыты солнцу и воздуху. Шортики остались на бёдрах.
— Блин, Ань… — Инна повернула голову, всё ещё тяжело дыша после перехода. — Сердце до сих пор колотится. Я думала, мы сгорим, когда мимо той мамы проходили… А теперь вот лежим, и все могут увидеть.
Аня улыбнулась, широко раскинув руки. Её маленькие соски торчали вверх, будто просили внимания.
— Кайф, да? Я до сих пор мокрая от того стыда. Но боже, как хорошо…
Инна помолчала пару секунд, потом тихо спросила:
— Блин, Аня, а ты переодеваться думаешь? Купальник-то в рюкзаке…
Аня скривилась, глядя в сторону центра пляжа.
— Та ну нахуй. До кабинок километр, и идти надо прямо через всю толпу. Мы там будем как на ладони — все пялятся, снимают… Не, я не пойду.
— А что тогда? — Инна приподнялась на локтях. — Так и будешь в шортах?
Аня оглянулась по сторонам. Вокруг действительно почти пусто. Только ветер и солнце.
— Давай здесь, — решила она вдруг, голос задрожал от новой волны адреналина.
— Ты сумасшедшая! — Инна округлила глаза, но в них уже плескался азарт.
Аня села, быстро огляделась ещё раз и решительно спустила шортики вниз по бёдрам. Под ними оказались тоненькие белые трусики, уже слегка влажные. Она стянула шорты совсем, кинула их в рюкзак. Теперь она лежала в одних трусиках — плоская грудь с торчащими сосками, гладкий живот, белая ткань, облепившая интимные места.
— А, ну его нахуй… — прошептала она сама себе, словно уговаривая.
Пальцы зацепили резинку трусиков. Одним движением она стянула их вниз, до колен, потом совсем сняла и запихнула в рюкзак.
Теперь Аня лежала абсолютно голая.
Солнечные лучи сразу легли на её гладкую, бледную кожу. Маленькая сладкая попка слегка вдавилась в покрывало, а между ног — полностью голая, гладко выбритая киска, уже заметно набухшая и блестящая от возбуждения. Соски стояли твёрже, чем когда-либо.
— Оххх… ёб твою мать… — выдохнула Аня дрожащим голосом. Она нервно засмеялась, прикрыв лицо руками, но тут же убрала их. — Я голая… совсем. На пляже. Стыдно так, что аж живот сводит. Смотри, как соски стоят… и там внизу всё мокрое. Адреналин прёт — я сейчас кончу просто от того, что лежу так.
Инна сидела рядом в полном шоке. Глаза широко раскрыты, щёки пунцовые. Она не могла отвести взгляд от обнажённой подруги: от плоской груди с торчащими сосками, от гладкой киски, от аккуратной сладкой попки, которая слегка блестела на солнце.
— Ань… ты серьёзно? — прошептала она, голос сорвался. — Ты… совсем голая. Пиздец… Я вижу всё. Твою попку… и щёлку… Боже, как стыдно за тебя. И за себя, если кто увидит.
Аня перевернулась на живот, демонстрируя круглую, упругую попку. Ноги слегка раздвинула — солнце осветило всё.
— Смотри и завидуй, — хихикнула она нервно, но в голосе слышалась дрожь. — Лежу голая, ветерок обдувает киску… Я сейчас сгорю от стыда, но это
Катя начало