Солнце палило нещадно. В их маленьком закутке за старым волнорезом было тихо, только ветер с реки иногда приносил далёкие голоса с основного пляжа. Аня лежала абсолютно голая на покрывале, раскинув руки и слегка раздвинув бёдра. Её светлая кожа уже блестела от пота и крема. Маленькие розовые соски стояли твёрдыми, а гладкая киска — бледная, одного цвета с телом — была полностью открыта.
Инна сидела рядом на коленях: коротко стриженные тёмные волосы, мальчишеская причёска, горящие щёки и маленькая плоская грудь с тёмными, болезненно твёрдыми сосками. Шорты и трусики всё ещё оставались на ней.
— Давай уже… намажь меня, — тихо попросила Аня, переворачиваясь на живот и выставляя круглую попку. — А то сгорю вся.
Инна выдавила крем на ладонь. Руки слегка дрожали. Она понимала, что это уже переходит какую-то грань, но всё равно положила ладони на спину подруги. Аня сразу тихо засмеялась и изогнулась:
— Холодный… бля…
Инна молча размазывала крем по плечам, по талии. Но когда пальцы спустились к пояснице и дальше — на упругие ягодицы, внутри у неё всё сжалось от стыда.
«Это же подруга… я мажу ей попу… это неправильно», — пронеслось в голове.
Аня почувствовала, как Инна замедлилась, и тихо хихикнула:
— Ниже тоже… полностью.
Инна сглотнула. Щёки горели так, будто их ошпарили. Она выдавила ещё крема и осторожно провела ладонями по ягодицам Ани. Та выгнулась, раздвинула ноги чуть шире. Инна увидела всё: гладкую бледную кожу между ягодиц и нежную, уже влажную киску.
— Ань… это… это слишком, — прошептала Инна дрожащим голосом. — Я не должна тебе туда…
— Мажи, — выдохнула Аня, прикусив губу. — Полностью. Чтобы не обгорело.
Инна, красная до ушей, всё-таки провела пальцами между ягодиц. Кончики коснулись нежных губок. Аня тихо застонала и слегка приподняла попку. Инна отдёрнула руку, будто обожглась.
— Боже… я трогаю тебе письку… это пиздец как стыдно, — почти простонала она, закрывая лицо одной рукой. — Мы же не лесби… это неправильно…
— Продолжай, — Аня повернула голову, глаза блестели от возбуждения и стыда. — Мне тоже стыдно… но кайфово. Мажи.
Инна, кусая губу, продолжила. Пальцы скользили по нежным, гладким губкам, крем смешивался с её собственной влагой. Каждый раз, когда она касалась чувствительного места, Аня вздрагивала и тихо стонала. Инна чувствовала, как у самой соски ноют, а между ног в трусиках совсем мокро.
— Перевернись… — хрипло сказала она наконец.
Аня перевернулась на спину. Теперь её маленькие твёрдые соски и полностью открытая киска были прямо перед глазами Инны. Инна начала с груди. Когда пальцы коснулись сосков, Аня выгнулась и захихикала от щекотки, но быстро перешла в стон.
— Охх… Инка… не так сильно…
Инна мазала живот, бока. Аня снова начала извиваться и смеяться, особенно когда пальцы прошлись по рёбрам. Но когда Инна добралась до лобка, она снова замерла.
— Ань… я не могу… это уже совсем пиздец, — прошептала она, голос дрожал. — Я тебе письку мажу… мы на пляже… вдруг кто-то увидит, как я тебе туда пальцами…
— Маж, — Аня раздвинула ноги шире, показывая всё. — Пожалуйста. Я уже теку, мне стыдно, но… продолжай.
Инна, почти дрожа от стыда, выдавила крем прямо на гладкий лобок и медленно, очень медленно начала размазывать. Пальцы скользили по нежным губкам, слегка раздвигая их. Аня тихо постанывала, прикусывая палец. Инна постоянно оглядывалась по сторонам, сердце колотилось как бешеное.
— Если кто-то сейчас придёт… я умру, — шептала она. — Мы обе голые по пояс, а я тебе киску мажу… это так неправильно…
на день рождения