Аня очнулась. Она резко развернулась, сверкнув белыми ягодицами, и в два прыжка рухнула на покрывало, пытаясь спрятаться за Инкой. Но было поздно.
Парень не ушёл. Вместо этого он медленно подошёл ближе, нагло разглядывая обеих. На его лице играла ошарашенная, похотливая улыбка.
— Привет, девчонки… — голос у него дрожал от возбуждения. — Я за мячом… но, кажется, нашёл кое-что гораздо горячее.
Инна сидела топлес, красная как помидор, прижимая локти к своим маленьким грудкам. Её тёмные соски были твёрдыми до боли. Аня кое-как накинула на себя край полотенца, но оно постоянно сползало, открывая то бедро, то сосок, то часть гладкой киски.
— Забирай свой мяч и вали отсюда! — почти пропищала Инна.
Парень усмехнулся и кивнул на Аню:
— Слушай… у тебя реально охуенная писька. Такая гладкая, аккуратная, как у маленькой девочки. Губки прям идеальные. Я даже вижу, как у тебя там всё блестит… Ты течёшь, да?
Аня застонала от стыда и спрятала лицо в ладонях. Её тело горело. Она чувствовала, как от этих слов между ног стало ещё мокрее — предательская влага уже стекала по промежности.
— Уходи… пожалуйста… — выдавила она дрожащим голосом, но в нём не было настоящей силы.
— Да ладно вам, не злитесь, — парень сделал ещё шаг, бесстыдно заглядывая за плечо Инны. — Меня Макс зовут. А вы тут, значит, решили по-европейски отдохнуть? Круто. Особенно ты, блондиночка. Никогда не видел, чтобы у девчонки так всё гладко и… открыто было. Прям видно каждую складочку.
Инна вскочила на колени, пытаясь закрыть Аню собой, но от этого движения её собственные маленькие груди качнулись, и Макс тут же перевёл взгляд на её твёрдые тёмные соски.
— Мы сейчас закричим! — выкрикнула Инна, хотя голос предательски дрожал.
Макс поднял руки, но улыбка не исчезла. Он медленно подобрал мяч, ещё раз нагло ощупал взглядом голое тело Ани и подмигнул:
— Ладно, не буду мешать. Но если вдруг захотите продолжить… мы вон там, на площадке. Присоединяйтесь. Будет весело.
Он развернулся и ушёл, но пару раз оглянулся, явно запоминая картину.
Как только он скрылся за волнорезом, Аня рухнула лицом вниз на покрывало. Её голая попка высоко задралась, киска была ярко-розовой и блестящей от обилия влаги. Она тихо, истерично засмеялась сквозь слёзы стыда.
— Он видел… он всё видел… мою голую письку… сказал, что она красивая… Боже, Инка, я сейчас сгорю… Мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю… а киска течёт так, будто меня уже выебали взглядом…
Инна сидела рядом, дрожа всем телом. Её трусики были полностью мокрыми, соски ныли. Она не знала, куда деться от этого густого, сладкого, невыносимого позора.
ч.3. Волейболисты
Инку трясло так, что зубы чуть не стучали. Запредельный, липкий стыд смешался с животным страхом и превратился в почти физическую тошноту. Она лихорадочно схватила свой топ и, путаясь в лямках, натянула его через голову. Ткань неприятно облепила мокрые от пота маленькие груди и острые, болезненно твёрдые соски.
— Всё, Аня, хватит! Мы уходим! Сейчас же! — голос Инны сорвался на хриплый, дрожащий шёпот. — Это уже полный пиздец… Он всё видел. Твою голую письку, как у тебя там всё блестит… Он расскажет своим, пацанам, может, ещё и снимок сделал… Собирайся, блять!
Аня сидела в каком-то странном, полубезумном трансе. Полотенце едва прикрывало одно плечо и часть бёдра. Её гладкая, бледная киска оставалась полностью открытой, розовые губки припухли и блестели от возбуждения. Она смотрела в ту сторону, куда ушёл Макс, и тяжело дышала.
— Сейчас, Инка… подожди… я только… — бормотала она, не делая ни одного движения, чтобы одеться.
Попарились