неё глаз. Наконец, после нескольких попыток, Руслан, используя свои «поддерживающие» руки как рычаг, помог ей вскарабкаться на таблетку. Она плюхнулась на живот, смеясь и отдуваясь, и перевернулась, усаживаясь поудобнее. Руслан ловко запрыгнул следом, усевшись рядом. Они переглянулись, оба возбуждённые этой маленькой сценой, и помахали инструктору, давая знак, что готовы.
Катер взревел мотором, трос натянулся, и таблетка, дёрнувшись, понеслась прочь от берега, оставляя за собой пенный след. Я ещё раз осмотрел пляж. Семьи с детьми, парочки, редкие одиночки. Всё мирно, спокойно. Вздохнув, я перевернулся на живот, подложив руки под голову, и закрыл глаза, подставляя спину щедрому южному солнцу. В голове крутились обрывки утренних картин, их смех, его рука на её ягодице в лесу... Но солнце и шум волн постепенно вытесняли тревоги, погружая в полудрёму. Я не знал, что там, за скалами, и, честно говоря, уже устал бояться. Пусть будет, что будет.
Катер сделал пару широких кругов вдоль берега, лихо огибая скалы, и наконец остановился. Мотор затих, осталось только лёгкое покачивание на волнах. Таблетка, которую они оседлали, теперь просто колыхалась на воде в полусотне метров от скалистого берега, скрытая от посторонних глаз. С пляжа их не было видно — только море, небо и голые камни. Катя, всё ещё возбуждённая скоростью и брызгами, перепуганно оглянулась. Катер снова дёрнулся, но таблетка осталась на месте — видимо, инструктор решил дать пассажирам передышку или просто ждал сигнала. Она запаниковала, засуетилась:
— Что случилось? Почему мы стоим? Нас унесёт? А как же... — её голос дрожал от неожиданности.
Руслан, сидевший рядом с ней на скользкой жёлтой поверхности, отреагировал с поразительным спокойствием. Он медленно, уверенно обнял её за плечи, притягивая к себе.
— Всё в порядке, — его голос звучал низко, успокаивающе и в то же время с той особенной, тёмной ноткой, которую она уже научилась распознавать. — Тише. Посмотри вокруг. Никого. Нас теперь точно никто не прервёт.
Она вопросительно подняла на него глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду. В её взгляде смешались тревога, непонимание и — где-то глубоко — зарождающийся азарт. Руслан не дал ей времени на раздумья. Он притянул её к себе ещё ближе и впился в её губы жадным, глубоким поцелуем. Сначала она дёрнулась, попыталась отстраниться, её руки упёрлись ему в грудь. Но он держал крепко, не отпуская, его язык настойчиво проникал в её рот, и постепенно сопротивление ослабло.
Её тело, уже наученное откликаться на мужскую власть, расслабилось, губы приоткрылись навстречу. Она ответила на поцелуй. В это время его руки уже не лежали спокойно. Они скользнули вниз по её спине, обхватили талию, а затем медленно, неумолимо поползли вверх, к груди. Пальцы накрыли её грудь поверх мокрого топа купальника, нащупали твёрдый, напряжённый сосок и начали его теребить — сначала легко, потом настойчивее, сжимая и покручивая. Катя, оторвавшись от поцелуя, попыталась убрать его руки, бросая быстрый, испуганный взгляд в сторону моря, откуда мы приплыли.
— Подожди... А если муж увидит? Если катер вернётся? — её голос срывался на шёпот.
Он усмехнулся, не прекращая движений.
— Посмотри вокруг, — он кивнул на пустынное море, на скалы, закрывающие обзор. — Нас никто не видит. Ты хотела острых ощущений? Вот они. Расслабься и получай удовольствие.
Его слова, его спокойная уверенность, само место — отрезанное от всего мира, качающееся на волнах, — подействовали на неё магически. Страх отступил, уступая место тому самому запретному, пьянящему чувству свободы, которое она так полюбила за этот отпуск. Она медленно, глядя ему прямо в глаза, завела руки за спину и развязала завязки топа. Мокрая ткань
сестренка мечта