избегая моего взгляда, и скрылась за дверью ванной, откуда сразу же зашумела вода.
Через полчаса, спустившись вниз, мы застали на террасе Руслана. Он накрывал стол к завтраку — сыр, фрукты, свежий хлеб, кофе.
— Доброе утро, — приветствовал он нас, и его взгляд на мгновение задержался на моей жене. В этом взгляде не было ничего особенного для постороннего, но я уловил в нём тень... понимания? Соучастия?
— Миша уехал, кстати. Срочно. Отец заболел, пришлось срочно мотать домой. Так что сегодня мы втроём.
Мы сели за стол. Я пил кофе, жевал круассан и краем глаза ловил их переглядывания. Короткие, почти неуловимые. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. Она опускала глаза в тарелку, но в уголках её губ пряталась та самая, знакомая мне усмешка — смесь смущения и тайного торжества. Я ничего не сказал. Просто молча жевал, чувствуя себя призраком за собственным завтраком.
— Кстати, — Руслан отодвинул чашку. — Тут рядом есть отличный пляж. Обычный, я бы даже сказал "семейный", но красивый. Минут 30 пешком через лес, но оно того стоит. Хотите сгонять? Я знаю тропинку.
Мы переглянулись с женой. В её глазах вспыхнул огонёк — тот самый, азартный, предвкушающий. Мой внутренний голос кричал «нет», но я снова, как загипнотизированный, кивнул.
— Да, почему бы и нет, — ответил я за нас обоих.
Уже через час, намазавшись кремом от загара и накинув лёгкую одежду, мы выходили из калитки виллы. Руслан шёл впереди, показывая дорогу. Жена — за ним, я замыкал шествие. Солнце пекло нещадно, птицы заливались в соснах, а я смотрел на её затылок, на то, как покачиваются её бёдра при ходьбе, и думал об одном: этот пляж. Этот лес. Этот Руслан. И я, снова наблюдатель, снова «соня», который вечно просыпается не вовремя.
Мы шли по лесу. Узкая тропинка вилась среди высоких сосен, усыпанная мягкой хвоей и шишками. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле золотые пятна. Воздух был густой, смолистый, пьянящий. Катя и Руслан шли впереди, и их оживлённая болтовня то и дело долетала до меня. Он что-то рассказывал — о местных легендах, о вине, о путешествиях. Она смеялась, задавала вопросы, её голос звучал легко и заинтересованно. Я же плёлся сзади, иногда вставлял односложные «ага», «угу», «ничего себе», но мысли мои были далеко. То, что я увидел утром на балконе, жгло изнутри, не давая покоя. Эти переглядки, эти полушёпоты, её пальцы в себе, его открытая мастурбация... И этот чёртов будильник, оборвавший всё на самом интересном. Тут разговор зашёл о спорте. Катя, как большинство женщин, начала привычную песню:
— Ой, знаете, я кажется за этот отдых все свои труды в зале похерила. Столько всего вкусного, вино, лежание... Наверное, уже килограмма три наела, скоро в дверь не пролезу. Фигуру совсем испортила.
Руслан обернулся на неё через плечо, и в его глазах мелькнула усмешка.
— Катя, ну что ты говоришь? — голос его звучал мягко, но с той самой бархатной убедительностью. — Ты идеальна. Абсолютно. У тебя фигура, которой позавидует любая модель. Ни одного лишнего грамма.
Она кокетливо отмахнулась:
— Да ладно тебе, льстишь. Я сама вижу, тут и тут... — она показала на бока, на бёдра. — И целлюлит уже начал появляться. Надо будет домой вернуться — в спортзал бегом.Руслан вдруг остановился. Катя, шедшая рядом, тоже замерла, повернувшись к нему. Я, в паре метров сзади, замер следом. Руслан отошёл на шаг, окинул её фигуру оценивающим, откровенным взглядом — от плеч до пят. Особенно задержался на её попе, обтянутой джинсовыми шортами. Потом, не спрашивая разрешения,
Случай в дорожной гостинице.