каждый его рывок заставлял её голову дёргаться на Пашином члене.
Два ритма, спереди и сзади, сплелись воедино. Она была между ними, словно нанизанная на шампур, как точка схождения двух мужских желаний. Единый организм и одно тело, принимающее двух мужчин сразу.
Каждый раз, когда Серёжа входил в неё сзади, Пашин член выскальзывал изо рта почти полностью, оставляя только головку на губах. И каждый раз, когда Серёжа выходил, Паша вбивался глубоко, до самой глотки, заставляя её давиться и задыхаться.
Паша смотрел вниз и видел, как каждый раз при вхождении её губы инстинктивно обхватывают его член, а язык вылизывает головку при каждом выходе наружу.
— Охуенно, — выдохнул он. — Ты охуенно сосёшь, Лика. Кто бы мог подумать, что мать Сани так умеет ртом работать.
Она только глухо мычала, в такт его движениям, и слёзы катились по щекам, смешиваясь со слюной, что делало её лицо блестящим и невероятно возбуждающим.
— Смотри, — крикнул Паша, глядя в объектив телефона, который Димон навёл на них. — Смотри, главред! Снимай, блядь! Крупным планом! Снимай, как шлюха два члена принимает! Хочу потом пересматривать!
Телефон в руках Димона снимал и ловил ракурсы. Вот её лицо с набитым ртом и раздутыми щеками. Вот место соединения сзади, где работает Серёгин член. Вот её грудь, с твердыми, распухшими сосками, мотающаяся в такт двойным толчкам. Лика мычала, сквозь забитый рот вырывались глухие звуки: не то стоны, не то молитвы неизвестно какому богу.
— Шедевр, — выдохнул Димон, не отрываясь от экрана. — Охуенно, сука. Смотри в камеру, — скомандовал он, приближая телефон к её лицу. — Смотри, сучка, в объектив. Пусть весь мир видит, какая ты шлюха.
Её веки дрогнули. Лика с трудом разлепила глаза и посмотрела в маленький, стеклянный глаз телефона безумным, отсутствующим взглядом. Изо рта торчал Пашин член, щека раздулась от его толщины, а из горла вырывались хриплые, булькающие звуки: попытки вздохнуть и застонать.
— Улыбнись, — Димон усмехнулся. — Ты же любишь, когда тебя снимают.
Она криво, с членом, заполнившим её рот, улыбнулась. Глаза блеснули то ли безумием, то ли тёмным наслаждением, которое уже полностью отшибло ей мозги.
— Охуеть, — выдохнул Димон. — Она улыбается, пацаны. С членом во рту улыбается.
— А ты что хотел? — прохрипел Паша, выходя из её рта, чтобы перевести дух. — Королева пацанов должна уметь всё.
Он снова до упора запихал свой член ей в рот, заставляя давиться и закатывать глаза. Димон снимал короткие видео, минута за минутой, запечатлевая каждую деталь этого дикого, невозможного акта полного, абсолютного падения.
Паша ускорился. Член входил в её рот всё быстрее и глубже, касаясь глотки, из-за чего она хрипела, выплёскивая слюну на его яйца.
— Глубже, — шипел он. — Ещё глубже, сука. Ты же хочешь. Ты же шлюха. Принимай.
И Лика принимала два члена сразу. Внутри неё больше не осталось места для стыда, страха и сомнений. Язык задвигался активнее, обводя головку. Горло расслабилось, позволяя его члену проходить глубже, почти до самого пищевода.
Сзади зарычал Сергей, почувствовав, как его яйца наливаются свинцом, и позвоночник прошивает электрическая дуга.
— Я... — выдохнул он. — Я скоро...
Лика не могла ответить, рот был занят, но она сделала то, что понял бы любой мужчина: отклячила зад ещё дальше, и чуть шире развела бёдра, открываясь для него ещё полнее, как бы приглашая кончить в неё.
Она впервые обслуживала сразу двоих. Мысль эта пришла откуда-то издалека, сквозь пелену тумана, застилавшего сознание и сквозь ритмичные толчки, сотрясающие тело с двух
Горячие горянки. Часть 2.