чтобы они все увидели, как круто она умеет кончать. Горло сжалось вокруг Пашиного члена, заставив его застонать.
— Ох... — выдохнул он.
Влага хлынула из неё с новой силой. Серёжин член скользил теперь идеально. Смазка текла по его стволу с яйцами, и капала на мох. Каждый толчок сопровождался влажным, хлюпающим звуком, которые сводили Серёгу с ума.
Димон не выпускал телефон из рук. Он присел сбоку, в позе заправского оператора, одна нога на мху, другая согнута в колене, локоть упёрт в бедро для устойчивости. Теперь он не просто снимал, он творил. Выстраивал композицию, находя ракурсы, которые превратят эту дикую, лесную оргию в настоящее порноискусство.
Старался поймать в кадр всё сразу, хотя это было непросто. Слишком много деталей, движения и откровенности. Но Димон справлялся. Он водил телефоном плавно, но быстро, выхватывая то одно, то другое, собирая полную картину этого безумия.
Разгорячённое и перекошенное от двойного напора лицо Лики. В объектив попало именно то, что нужно. Широко открытые глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Зрачки расширены до предела, словно бездна чистого наслаждения, целиком поглотившая радужку.
Потом общий план, захватывающий всю сцену целиком: Лика на коленях, два мужика с двух сторон, лес, мох, свет, падающий сквозь сосновые лапы. Кадр был настолько откровенным и похабным, что даже Димон, видавший всякое, слегка обалдел.
Он на мгновение отвёл взгляд от экрана, убедившись, что картинка реальна. Лика действительно сейчас стояла на четвереньках и принимала два члена сразу с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась.
— Давай, — выдохнул он одними губами.— Давай, сучка.
Он опять прильнул к экрану, продолжая снимать. Палец жал на кнопку снова и снова. Минута, стоп. Ещё минута, стоп. Кадры ложились в память, как дрова в топку, разжигая в нём самом новый, незнакомый огонь.
Лика словно летела в пропасть. Низ живота наливался тяжестью, пальцы на ногах подгибались, а дыхание сбилось окончательно, превратившись в бесконечное мычание, приглушенное Пашиным членом во рту.
Сергей сзади гортанно, по-звериному зарычал, чувствуя, как ритмично сжимаются вокруг его члена мыщцы влагалища, как они пульсируют, в такт бешеному темпу, который задавали его бёдра.
Её тело само, без команды, ловило его член глубже, словно умоляя о последнем, финальном толчке. Лика подмахивала ему бедрами, забирая его в себя до упора, до самого нутра.
— О да... вот так...
Сергей снова наклонился вперёд. Мокрая, липкая от пота грудь прижалась к её спине. Руки обхватили её корпус и нащупали грудь. Тяжёлые, полные сиськи легли в ладони как литые. Он грубо, по собственнически сжал их, и начал с остервенением, до боли, сжимать.
— Какая же ты сочная...
Большими пальцами он нащупал твёрдые, распухшие соски. Перетирал их, крутил и давил. Каждое прикосновение к ним отзывалось в теле Лики новым спазмом внутри и новым толчком бёдер навстречу.
— Тёть Лик... Ты просто охуенная шлюха...— сделал он сомнительный комплимент, напомнив, кем она теперь для них является.
Лика замычала в ответ, наружу вырывались глухие звуки, которые Сергей расценил, как согласие и благодарность.
Паша спереди тоже ускорился. Член входил в рот всё быстрее и глубже. Он чувствовал, как её язык мечется внутри, пытаясь облизать и ублажить каждый миллиметр члена.
Как она сама, тянется к нему навстречу, умоляя не останавливаться. Даже сейчас, с текущими слюнями и трясущимся телом, она старалась быть самой лучшей. Теперь, правда, уже не мамой их лучшего друга, а шлюхой.
— А рот...— Паша говорил с трудом, слова продирались сквозь тяжёлые выдохи и пелену наслаждения, что застилала глаза. — Рот у неё... просто блядь... волшебный... Глотай глубже, сука! Да, вот так!
Данмерские Колдуньи.