поможем выбрать самый эффективный, и донесём, и... всё что нужно. Мы вообще специалисты широкого профиля по уходу за... э-э-э... обгоревшими участками тела.
Они оба засмеялись своему намёку низким, понимающим смехом, и Лика фыркнула в ответ, качая головой, но плечи её вздрогнули от сдерживаемого смеха.
— Ну, если вы такие высококлассные специалисты... — сказала она, с лёгкостью вставая и отряхивая ладони о бёдра, с которых песок сыпался тонкими струйками. — Тогда пошли. Только чур, быстро! А то Саня заскучает без меня, начнёт волноваться.
Она посмотрела в сторону сына. Тот ковырял палкой песок, делая вид, что ничего не слышит и не видит.
— Обещаем, быстро! Молниеносно! — хором, почти срываясь, ответили пацаны, уже окружая её с двух сторон, как почётный, но очень опасный эскорт.
Димон одобрительно кивнул, делая вид, что всё это совершенно естественно, как сходить за хлебом.
— Идите, идите. Только без фокусов, пацаны! — крикнул он им вслед с многозначительным подмигиванием, лениво развалившись на песке. — И крем купите хороший, гипоаллергенный... чтобы потом не жаловалась, что мы о её женском здоровье не заботимся. Мы не варвары.
— Обязательно! Самый лучший, самый дорогой крем найдём! — прокричал в ответ Кирилл, уже направляясь к узкой тропинке, ведущей в чащу. — Для особо труднодоступных мест!
Лика, зажатая между ними, почти в клещах, шла, слегка покачивая бёдрами, специально или нет было не понять, и её новый, глуповатый смех смешивался с их весёлыми, возбуждёнными голосами. Она обернулась на прощание, помахала рукой Сане и Димону, и улыбка её была одновременно усталой и торжествующей.
— Скоро вернусь, сынок! Не скучай! Будь паинькой!
Саня молча смотрел им вслед, пальцы, сжимавшие комок влажного песка, были белыми от напряжения. Всё его внимание было приковано к трём фигурам, удаляющимся к тропинке.
Стас шагнул ближе, и его широкая ладонь легла ей на поясницу, прямо туда, где кончался изгиб спины и начиналась мягкая выпуклость ягодиц. Ладонь прижалась по-хозяйски, и потянула к себе, заставляя идти вплотную, бедро к бедру. Лика не отстранилась. Наоборот, её тело качнулось в его сторону, принимая прикосновение.
Кирилл наклонился к её уху и что-то быстро, горячо зашептал. Саня не слышал слов, но видел, как мать задрала голову, открыла рот, и из него вырвался громкий, захлёбывающийся смех. Этот смех резанул его по ушам острее ножа.
Они свернули на узкую тропинку, петляющую между корявых сосен и колючих кустов. Стас на секунду обернулся, бросил взгляд назад, на пляж и коротко ухмыльнулся. Потом его ладонь скользнула ниже, на её ягодицу, без стеснения сжала, и они исчезли за поворотом.
Зелёная чаща сомкнулась за ними, как занавес в театре. Голоса стихли, и только ветер шумел в кронах да монотонно вздыхал прибой.
***
Тишина на пляже после ухода троицы была вязкой и тягучей, как раскалённая смола. Саня сидел, обхватив колени, и смотрел в ту точку, где растворилась в сумерках его мать с новыми «друзьями».
Шорох волн, исходящий от моря, казался ему предательски громкими. Воздух звенел в ушах натянутой струной, и этот тонкий, высокий звук перебивался лишь равнодушным шёпотом прибоя. Солнце уже коснулось края моря, разливая по воде оранжевое, расплавленное золото, но здесь, на пляже, тени становились длиннее и гуще, выползая из-за валунов и кустов.
К нему подошли с двух сторон, словно собираясь взять в клещи, отработанным движением, будто делали это тысячу раз. Сначала тяжело, по-медвежьи, рядом плюхнулся Паша, затем присел на корточки Сергей, его лицо было разгорячённым и самодовольным, а глаза блестели, как у сытого хищника.
— Сань… — начал Паша, хлопая его по плечу тяжёлой ладонью. — Не
Золотая клетка Корины. Часть 10