Он прорвал шейку и вошёл в саму матку, растягивая её стенки. Боль взорвалась внутри, как нож, воткнутый в живот. Матка раздувалась, сдвигалась, давила на все органы. Ааа! Разрывает! Я кричала, слёзы текли ручьём, смешиваясь с потом. Тело дрожало в ремнях, мышцы судорожно сжимались вокруг чудовищного ствола, пытаясь хоть как-то приспособиться к этому нечеловеческому размеру.
Толчки ускорились. Каждый — тяжёлый, молотобойный. Хлюпанье, шлепки огромных влажных яиц по моим бёдрам, фырканье быка, его хрипы. Трение жгло стенки пизды огнём, растяжение было на пределе. Матка корчилась в боли, но тело постепенно... приноравливалось. Боль не исчезла, она просто стала другой — глубокой, пульсирующей, почти привычной. Я уже не кричала так громко. Только тяжело дышала, стонала сквозь зубы и ненавидела себя за то, что тело начало подстраиваться под эту мерзость.
Он фыркнул громче, тело напряглось. И кончил.
Горячие струи ударили в матку — как кипящий вулкан. Обжигающее, густое, вязкое семя лилось фонтанами, толчками, каждый — сильное давление. Живот вздулся, давил на лёгкие. Сперма заполняла меня до краёв, переполняла матку, вытесняла воздух. Я чувствовала, как она пульсирует внутри, горячая, липкая, звериная. Отвращение захлестнуло с новой силой: «Заливает меня спермой быка... я полна этой густой, звериной влагой.. .»
Он дёрнулся финально, яйца шлёпнули напоследок по моим бёдрам. Вытащил с громким, чпокающим хлюпом. Сперма хлынула обратно — тёплая, густая, с прожилками моей крови от разрывов. Стекала по бёдрам тяжёлыми, липкими каплями, пачкая пол огромной лужей. Запах стал невыносимым — солёный, животный, смешанный с моим собственным.
Я лежала, дрожа, задрав зад, чувствуя, как его сперма всё ещё сочится из меня, пропитывает бёдра, капает на пол. Тело болело везде. Лоно горело, матка пульсировала тяжестью, но оргазма так и не было. Только пустота, боль и мерзкое ощущение, что я... приноровилась. Что моё изменённое тело уже научилось принимать это чудовищное соитие.
И вот тогда, в тишине, когда жар начал проходить, а разум медленно возвращался, меня пронзил ледяной страх. Я с ужасом спросила себя, почти шёпотом внутри головы:
«Неужели я когда-то смогла получить оргазм от такого чудовищного соития...»
Глава 6. Циклы удовольствия
После первого раза всё изменилось. Я мутировала, тело адаптировалось идеально — кожа стала гиперчувствительной, каждый шёпот воздуха ласкал набухшие соски, как нежный язык, а сокровенный цветок между бёдер трепетал от далёкого цокота копыт. Матка выросла, растянутая бесчисленными союзами, теперь принимала их могучие стволы без травм. Через неделю я действительно получила оргазм.
Каждое соитие — сладкая мука. Тело извивалось, я выкрикивала «Да, глубже!», а в душе шептала: «Я ещё принадлежу себе? Нет, им. И я горжусь этим».
Случки участились — по два, три раза в день, с разными быками. Каждый манил своим ароматом: чёрный ангор с резким, земляным мускусом, проникающим в ноздри как густой дым; рыжий тяжеловес с медовым потом, от которого слюна наполняла рот; серый гигант с ароматом свежего сена и густой эссенции семени, заставляющим бёдра дрожать в предвкушении.
Всё происходило только в станках — защищённых механизмах, фиксирующих тело надёжно, позволяя быкам самим выбирать доступные устья для соития.
В стойлах рядом со мной другие девушки ждали своей очереди, зафиксированные в станках, с широко разведёнными ногами и дрожащими бёдрами. Они мычали тихо, нервно, с завистью в глазах, когда быки проходили мимо. Новенькие, ещё не до конца сломленные, пытались выгнуться, предлагать себя, но чёрный ангор только фыркал и шёл прямо ко мне. Рыжий тяжеловес обнюхивал их на бегу и сразу поворачивал ко мне. Серый гигант вообще игнорировал остальных — его ноздри сразу находили мой запах.
Я чувствовала на себе их взгляды — смесь зависти, восхищения и бессилия.
История 2. Первый разврат