Они хотят быть мной. Но не могут. И это вызывало во мне такую острую, животную гордость, что пизда начинала течь ещё сильнее, а соски твердели и подтекали молоком. Я — лучшая. Я — избранная. Моя адаптация совершенна. Я получала больше внимания, чем другие девушки: моя генетическая адаптация была лучшей, тело принимало их семя плодороднее, выдерживало глубже, и я лучилась гордостью, зная, что они предпочитают меня.
Позы варьировались в станках, чтобы тело не привыкало. На спине: ноги в стременах высоко, живот вздымается барьером. Я смотрела вниз, заворожённо наблюдая, как полуметровый стебель самого крупного бугая — венозный, пульсирующий — касается моих влажных лепестков. Медленно, сантиметр за сантиметром, головка раздвигает складки, проникает внутрь, растягивая стенки. Я видела, как он уходит глубже: сначала половина скрывается в сокровенной глубине, венами трущимися о чувствительную плоть; затем три четверти, матка подаётся навстречу; наконец, весь — до упора, живот вздувается от формы внутри, плод шевельнулся от давления. Толчки нарастают, я корчусь в экстазе.
На животе: станок прижимает грудь к мягкой подстилке, бёдра раздвинуты фиксаторами. Самец подходит сзади, нюхает набухший цветок, фыркает одобрительно и входит — ствол скользит в тесноту, давит на растянутую матку, молоко сочится из сосков, пропитывая подстилку. Тело раскачивается от его натиска, оргазмы накатывают волнами.
На весу: подвесная система держит тело в воздухе, ноги в стременах вверх, руки зафиксированы. Кровь приливает к низу, усиливая чувствительность. Производитель выбирает меня среди других, его ноздри касаются моей пульсирующей сердцевины, и он врывается — могучий ствол заполняет полностью, тело раскачивается как маятник, удары отдаются во всём существе.
Мысли о детях накатывали внезапно. В перерыве, лёжа в луже эссенции, животом вверх, я чувствовала шевеление. Мои маленькие дома... Что подумают? Но запах нового жеребца — мускусный удар — и тело предаёт: колени слабеют, нектар течёт. Я возвращалась в станок сама, раздвигала бёдра. Он входил, растягивал беременную матку, плод сжимался, но искры блаженства взрывали клитор, стоны срывались с губ.
Пугающе... но идеально. Я их. Полностью. И горжусь своей превосходной адаптацией.
Глава 7. Обнаружение
Я до последнего момента не хотела верить, что это произойдёт. Узнала о беременности не от теста и не от врача. Узнала телом. На пятой неделе после первого покрытия что-то сдвинулось внутри. Не боль — нечто более глубокое. Словно кто-то включил переключатель в моём организме, и вся химия пошла вразнос. Грудь налилась так, что даже лёгкое касание ткани отдавалось острыми, почти болезненными волнами. Соски потемнели, вытянулись, стали чувствительнее, чем когда-либо. Кожа на них стала тонкой, почти прозрачной, с проступившими венами. Молочные железы внутри набухали, готовясь к работе, и каждое движение вызывало тянущее, ноющее тепло. Я чувствовала, как меняется вся репродуктивная система: матка росла, растягивалась, стенки становились толще и эластичнее, а яичники, теперь уже полностью коровьи, вырабатывали гормоны в таком количестве, что кровь буквально кипела от них. Запахи усилились — я ловила каждый атом мускуса из соседних стойл, каждую молекулу сена, каждую нотку животного пота. Ноздри сами раскрывались шире, втягивая эту густую, первобытную эссенцию.
Доктор Елена подтвердила это при УЗИ.
— Интересно, — сказала она, глядя на экран. — Плод развивается необычно активно... очень здоровый телёнок. Смотрите здесь.
Она указала на что-то на мониторе. Я не понимала, что вижу. Чёрные и белые линии, формы, которые должны быть знакомы, но казались... чужими.
— Что это значит? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Это значит, что ваш организм делает именно то, для чего был переделан. Коровьи яичники производят коровьи гаметы. Оплодотворение прошло. Интеграция прошла идеально.
Она говорила это как о чудесном достижении науки. Я слушала
Мой Дед. Часть 2.