Стон стал громче. К нему присоединились другие звуки — влажные, ритмичные. Дмитрий понял, что Матвей, скорее всего, склонился между ее ног. Его жена лежала на огромной круглой кровати, и чужой мужчина ласкал ее ртом там, где раньше был только он.
Ревность вспыхнула с такой силой, что он едва не забарабанил в дверь. Но ноги не слушались. И возбуждение — постыдное, животное — приковало его к месту.
Он не мог больше слушать под дверью. Это было слишком мучительно. И слишком... заводило. Он должен был видеть.
Дмитрий оторвался от двери и почти бегом бросился к лестнице, на свой четвертый этаж. Ворвался в номер, выскочил на балкон и, не раздумывая, начал спускаться по пожарной лестнице. Металл холодил ладони. Сердце колотилось где-то в горле.
Он спустился на балкон номера для молодоженов. Шторы на этот раз были задернуты почти полностью, но оставалась узкая вертикальная щель. Он прижался к стене, стараясь дышать как можно тише, и заглянул внутрь.
В номере горел приглушенный свет — несколько свечей на тумбочках и тусклая подсветка над кроватью. Этого было достаточно, чтобы разглядеть все в деталях.
Его жена лежала на спине, на той самой круглой кровати, усыпанной лепестками роз. На ней не было ничего, кроме, кажется, кружевного бюстгальтера, сдвинутого вниз, открывающего грудь. Ее ноги были заведены почти за голову — немыслимая поза, которую она никогда не принимала с ним. Ее лицо, раскрасневшееся, с размазанной помадой, было обращено вверх.
Над ее головой на коленях стоял Тимур. Он был обнажен. Дмитрий с ужасом и невольным восхищением увидел его член — огромный, толстый, с вздувшимися венами, восставший как древко знамени. Он был размером с ее предплечье. И сейчас он ритмично двигался между ее приоткрытых алых губ.
Лена не могла говорить. Только мычание и влажные звуки наполняли комнату. Ее глаза были полузакрыты, но она не отводила взгляда от лица Тимура, нависающего над ней.
Между ее разведенных ног расположился Артем. Тоже обнаженный. Его член — не менее внушительный, толстый у основания, с темно-красной головкой — медленно, но неумолимо погружался в ее лоно. Дмитрий видел, как ее тело принимает эту огромную плоть, как она растягивается, вбирая его. Это казалось невозможным — такой маленький вход и такое гигантское вторжение. Но она принимала его. Принимала с готовностью, с податливостью, которой Дмитрий никогда в ней не знал.
Третий, Матвей, стоял сбоку на коленях, и его руки ласкали ее грудь, сжимая, перекатывая соски между пальцев. Его собственное возбуждение было очевидно — такой же огромный, пульсирующий орган, упирающийся в ее бедро.
Они двигались синхронно, как хорошо отлаженный механизм. Тимур входил в ее рот, Артем — в ее лоно. Ритм ускорялся. Лена стонала все громче — насколько позволял занятый рот. Ее тело извивалось на простынях, пальцы сжимали бедра Тимура.
Дмитрий стоял на балконе и смотрел. Он не мог оторваться. Его собственное тело предательски реагировало — возбуждение, смешанное с ужасом, ревностью и чем-то еще. Чем-то темным, запретным, что требовало продолжения этого зрелища.
Он думал о размерах. Эти члены были просто гигантскими. Как такие удавы могли помещаться в его хрупкой жене? В ее маленьком ротике, в ее узком, как он всегда считал, лоне? Он думал, что они порвут ее, разорвут на части. Но она принимала их так легко, так жадно, словно ее тело было создано именно для этого. Для того, чтобы быть заполненной до предела, растянутой, взятой.
И в этот момент он понял: это было не просто возбуждение. Это было освобождение. Она освободилась — от его ожиданий, от своих комплексов, от роли
Фантазия для любимой