О том, как она прячет свои острые лопатки под бесформенными свитерами. О том, как за двадцать три года он так и не смог убедить ее, что она красива не «несмотря на», а «благодаря» своей хрупкости.
Тимур слушал. Не перебивал. Когда официантка принесла ему зеленый чай, он одними губами прошептал «спасибо», не отводя глаз от Дмитрия.
— Я не хочу ее трогать, — вдруг резко сказал Дмитрий, сам удивляясь этой формулировке. — То есть... я хочу, чтобы она сама захотела, чтобы ее... заметили. Понимаете? Не муж, который обязан любить. А просто другой человек. Чтобы она поверила, что ее тело — это не функция, не набор недостатков, а... продолжение души. Вы это написали в анкете.
Тимур кивнул. Он молчал еще секунд тридцать, глядя в чашку с чаем, и Дмитрий вдруг понял, что в этой паузе не было неловкости. Это была пауза обработки, пауза уважения к сказанному.
— Я не буду с ней спать, Дмитрий, — тихо произнес Тимур, и эти слова упали на стол тяжелыми, чистыми камнями. — Если вы этого ждете, давайте остановимся сейчас. Я могу быть ей другом. Тем, кто скажет: «Лена, у тебя потрясающая линия шеи, когда ты смеешься». И скажет это без подтекста, но с восхищением. Я могу создать пространство, где ей будет безопасно быть собой. Интимность — это не про гениталии, это про доверие. А доверие не рождается из принуждения или плана «А» и «Б».
Дмитрий почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Не то чтобы он планировал сводничество в банальном смысле. Но где-то глубоко, в подвале сознания, куда он боялся заглядывать, жила картинка: Лена и этот парень у бассейна, случайное прикосновение, смущенный смех... И он, Дмитрий, наблюдающий из тени, как режиссер собственного мучительного катарсиса.
— Я купил билеты в Турцию, — выпалил он, меняя тему, потому что продолжать копаться в собственной подноготной было невыносимо. — На неделю. Отель в Бельдиби, тихий. Думал, может, вы... сопроводите ее. Как друг. Я не могу поехать, работа.
Тимур впервые за встречу улыбнулся по-настоящему. Улыбка преобразила его лицо, сделав из атлетичного красавца простого мальчишку с веснушками.
— Интересное предложение. Но у меня есть условие.
— Слушаю.
— Со мной поедут двое моих друзей. Артем и Матвей. Аспиранты, физики. Скучные до зубовного скрежета, но надежные, как швейцарские часы.
Дмитрий напрягся. Внутри заскребли кошки. Трое незнакомых мужчин. Одна Лена. Это уже не камерная драма, а какой-то этюд с массовкой.
— Зачем? — спросил он жестче, чем хотел.
— Затем, — Тимур не отвел взгляда, — что ваша жена будет чувствовать себя объектом, если с ней поедет один молодой парень, которого нанял муж. Она зажмется еще сильнее. А компания друзей — это нейтральная среда. Мы будем просто компанией отдыхающих. Никакого давления, никаких намеков. Мы будем болтать о пустяках, ходить на экскурсии, плавать. И если Лена захочет пообщаться с кем-то ближе — это будет ее выбор, а не навязанная роль. И второе: никто, слышите, никто ее не обидит. За это я ручаюсь головой.
Дмитрий задумался. Сомнения грызли его, словно голодные псы старую кость. Он представил себе эту картину: трое молодых парней и его миниатюрная, беззащитная Лена. Это было похоже на безумие. Но в словах Тимура была стальная логика. Один парень — угроза для репутации и психики. Трое — это уже дружеская тусовка. Это прикрытие.
— Билеты и номера за мой счет, — выдавил он наконец. — И еще... я должен быть уверен.
— Вы будете, — Тимур допил чай. — Но если вы передумаете, просто скажите. Я исчезну, и вы никогда обо
Янь