мне не услышите. Это ваша игра, Дмитрий. Я лишь фигура на доске, которую вы расставляете.
Они попрощались у выхода из кафе. Тимур ушел в сторону метро, легкой спортивной походкой, а Дмитрий сел в машину и долго смотрел на дождь, барабанящий по лобовому стеклу. Он уже принял решение. Но вместо облегчения внутри росла тревога. Он достал телефон и купил билеты Артему и Матвею. А следом, поколебавшись ровно секунду, купил билет себе. И забронировал номер в том же отеле, но на другом этаже.
Я буду тенью, — подумал он, заводя мотор. — Я буду ангелом-хранителем, которого никто не видит. Я должен быть рядом, даже если она об этом не знает.
Дома пахло ванилью и корицей. Лена пекла шарлотку, ее любимое занятие для успокоения нервов. Она стояла спиной к двери, маленькая фигурка в голубом фартуке, и сосредоточенно взбивала белки венчиком. Дмитрий остановился в проеме, глядя на ее лопатки, проступающие под тонкой тканью, на позвонки, похожие на четки.
— Устал? — спросила она, не оборачиваясь. У них с годами выработалось это чутье — чувствовать присутствие друг друга затылком.
— Есть немного, — он подошел и поцеловал ее в макушку. — Лен, нам надо поговорить.
Она обернулась. В глазах — привычная тревога. За двадцать три года она научилась бояться фразы «нам надо поговорить».
— Что случилось? Опять счета? Или с мамой что-то?
— Нет-нет, — он взял ее за плечи, чувствуя, как под пальцами напряглись мышцы. — Ты как смотришь на то, чтобы отдохнуть?
— Отдохнуть? — она выдохнула и чуть расслабилась. — Я не против. Но у тебя же квартальный отчет, ты говорил, ад кромешный.
Дмитрий развел руками, и в этом жесте было что-то почти искреннее. Потому что работа действительно была. Просто он выбрал ее как оправдание.
— В том-то и дело. Лен, ты бледная, как поганка. У тебя круги под глазами. Я смотреть на это не могу. Тебе нужен йод, солнце, море. А я... я не могу. Сделка висит на волоске, партнеры из Эмиратов не дают отсрочки. Если я сейчас уеду, потеряем контракт.
Он видел, как ее лицо меняется. Разочарование. Понимание. Снова разочарование. Лена никогда не умела настаивать на своем. Она была из тех женщин, которые привыкли жертвовать собой ради «мы».
— Тогда в другой раз, Дима, — тихо сказала она. — Ничего страшного. Я почитаю на балконе.
— Нет, — он сказал это тверже, чем планировал. Лена вздрогнула. — То есть... я не хочу, чтобы ты лишала себя отдыха из-за моей работы. Я уже все продумал.
Он взял паузу. Лена смотрела на него непонимающе.
— Я хочу, чтобы ты поехала. Одна. Ну, не совсем одна. Я попросил одного хорошего знакомого сопроводить тебя. Он будет гидом, помощником, другом. Чтобы ты не скучала и была в безопасности.
Лена замерла. Венчик в ее руке перестал двигаться, и капля белой пены упала на стол.
— С каким знакомым? Я его знаю?
Дмитрий отвел глаза к окну. Ложь далась неожиданно легко.
— Тимур. Сын моего давнего партнера по бизнесу. Хороший парень, психолог. Мы с ним общались пару раз, он очень надежный. Я ему доверяю.
— Дима, — ее голос дрогнул, — это странно. Я не могу поехать на море с чужим мужчиной. Что люди подумают? Что ты подумаешь?
Он повернулся к ней и взял ее лицо в ладони. Худое, острое, с огромными испуганными глазами. Он чувствовал себя чудовищем. Но и художником, который подносит кисть к холсту.
— Леночка, — он говорил тихо, вкрадчиво, — я думаю о тебе. Только о тебе. Ты заслужила этот отпуск. Ты тянешь на себе дом,
первая измена мужу (часть2)