мои нервы, мою вечную занятость. Я хочу, чтобы ты просто выдохнула. А Тимур — он безопасный. Он не прикоснется к тебе без твоего желания. Он будет просто... тенью, помощником. Пожалуйста. Сделай это для меня. Я буду спокойнее, зная, что ты не одна в чужой стране.
Манипуляция была тонкой. Он бил в самое больное — в ее чувство вины и в желание угодить ему. Лена всегда боялась, что недостаточно хороша, недостаточно заботлива, недостаточно интересна для такого успешного мужа. И сейчас он давал ей шанс «исправиться» — просто согласившись на отдых.
Она молчала долго. Потом кивнула, опуская голову.
— Хорошо. Если ты так хочешь.
— Вот и умница, — он поцеловал ее в лоб, чувствуя соленый привкус собственного предательства на губах. — Билеты уже куплены. Поедешь на следующей неделе. Все будет хорошо, обещаю.
Она слабо улыбнулась и вернулась к шарлотке. Дмитрий вышел из кухни и плотно закрыл дверь в кабинет.
Там, в тишине, он открыл ноутбук. Подтвердил бронь своего тайного номера в Турции. На другом этаже. С видом на бассейн.
Он будет смотреть. Ждать. И надеяться, что Лена никогда не узнает, насколько глубоко он затянул ее в паутину собственных желаний. Или, возможно, он надеялся, что узнает. И простит.
За окном шумел дождь. Пазл из четырех незнакомцев и одной маленькой женщины начал складываться. И никто из них еще не знал, какая картинка получится в итоге.
— --
Торговый центр «Европейский» гудел субботним полуднем. Людской поток обтекал их с двух сторон, но Дмитрий чувствовал себя островом — или, скорее, лодочником, толкающим хрупкую ладью жены в открытое море бутиков. Лена шла чуть впереди, в своей обычной бежевой водолазке и джинсах, похожая на испуганного воробья, залетевшего в шумный вокзал.
Он смотрел на ее удаляющуюся спину, на острые лопатки под тонкой тканью, и мысленно перебирал вчерашний вечер. Тимур прислал короткое сообщение: «Билеты получил. Друзья в курсе. Ждем встречи с Леной. Все будет хорошо». И смайлик — простое желтое лицо с улыбкой. Дмитрий ответил скупым «Спасибо» и провалился в беспокойный сон, полный обрывочных образов: волны, белый песок, смех — и руки, много чужих рук, тянущихся к его жене.
— Дима, смотри, — Лена остановилась у манекена, одетого в мешковатый сарафан цвета хаки. — Практичная вещь. Не маркая.
Он вздохнул. Вот оно. Двадцать три года он наблюдал этот ритуал: Лена выбирала одежду, как бронежилет. Чтобы скрыть, спрятать, замаскировать. Словно ее тело было военной тайной, а не произведением искусства, которым он восхищался каждую ночь, когда она, думая, что он спит, тихо скользила под одеяло.
— Лен, — он взял ее за руку, чувствуя, как холодны ее пальцы, — мы едем в Турцию. Там сорок градусов. Ты сваришься в этом мешке.
— Ну и что? — она дернула плечом. — Я не люблю привлекать внимание.
«В том-то и дело», — подумал он, но вслух сказал другое:
— Послушай. Отдых — это не только море. Это перезагрузка. Психологи говорят: смена гардероба меняет самоощущение. Ты надеваешь что-то красивое — и внутри что-то щелкает. Ты начинаешь дышать по-другому. Ходить по-другому. Попробуй. Просто попробуй. Для себя.
Он говорил мягко, но настойчиво. Как змея, гипнотизирующая птичку. И Лена — его маленькая, доверчивая птичка — вдруг замерла. Что-то промелькнуло в ее глазах. Не обида, не протест. Скорее, тень давно забытого озорства, которое он видел в первые годы брака, когда она, напившись дешевого шампанского на чьей-то свадьбе, танцевала босиком на столе.
— Хорошо, — сказала она неожиданно твердо. — Пойдем. Но ты обещал не критиковать.
Они зашли в отдел купальников. Лена начала перебирать вешалки, и Дмитрий с ужасом
ТРУДНЫЙ СЛУЧАЙ