— Она посмотрела на меня так, будто я говорю по-французски. А потом просто сказала: «Ой, Том покупает мне всю одежду онлайн. Он так хорошо ко мне относится», — и всё в таком духе... мерзость.
— Как он смеет.
— Из-за него она вообще не понимает, насколько это всё неподобающе.
— Ты имеешь в виду — её одежда?
— А какая разница? О, ты помнишь, как Том дал ей скакалку и попросил показать, как она умеет прыгать?
— Да. Да, помню... — Суман замялся, глубоко вдохнул. — Дело в том... — начал он медленно, как человек, уже сомневающийся, стоит ли продолжать, — если не обращать внимания на... более выдающиеся её... достоинства —
— Это возможно?
— Тогда видно, что, вообще-то, она в удивительно хорошей форме для женщины с таким количеством детей. Эм...
— В хорошей форме? Это ты называешь хорошей формой? Единственная причина, по которой она не падает вперёд — это потому, что её зад уравновешивает перед!
— Ну... думаю, некоторые здесь могли бы так сказать.
— Включая тебя? Хорошая форма для женщины с таким количеством детей... То есть лучше, чем у меня? У меня — у которой всего двое?
— Я этого не говорил.
— Но подумал. Ты же так думаешь. — Кейтлин вздохнула. Ей было противно ловить мужа на таких вещах. Но это действительно было из-за Бренды — она, вероятно, разрушила немало отношений здесь. А как иначе? Она была живым воплощением «бомбы» — того, что появляется и разрушает чужие дома.
— Надо признать, фигура у неё, конечно, чудесная, — продолжил Суман, как человек, который не умеет вовремя остановиться. Наверное, он просто решил, что раз он уже в опале, то можно зафиксировать свою страсть к этим... чрезмерным «сексуальным коровам».
— Чудо? Знаешь, что здесь действительно чудо? Что все вокруг слишком вежливы, чтобы сказать ей в лицо, насколько всё это неправильно. Я сейчас не про себя, но блин где-то же должна быть граница. Она ходячая непристойность. И это не её вина, конечно, просто её нужно вырвать из лап этого хищника, её мужа, который каждую секунду... — Кейтлин оборвала мысль.
Суман медленно выдохнул, почти присвистнув. Кейтлин ждала, скажет ли он что-то — они уже давно это не обсуждали — но он сменил тему. Мудро.
— Они всё ещё вместе, — сказал он. — Всё ещё любят друг друга. Всё ещё страстные.
— Слишком страстные, если хочешь знать моё мнение. Остальные так себя на людях не ведут.
— Ну да, наверное, нет. Ты не думаешь, что Бренда счастлива?
— Я не знаю, как ей на самом деле.
— Мне кажется, она счастлива. И он очень преданный.
Кейтлин резко взглянула на мужа. Что он имел в виду? Что он сам не преданный? Но Суман не встретил её взгляда — казалось, он и не думал ни о чём подобном.
Поймав её подозрительный взгляд, он нахмурился:
— Я просто хочу сказать, приятно видеть пару, которая после стольких лет и детей всё ещё так крепка, всё ещё так увлечена друг другом. И меня не волнует, что они сводные брат и сестра, если честно. Я за них.
— Тебе просто нравится, что она в нашей компании. Выходит, что ты можешь пялиться, как и все остальные, — слова мужа всё же задели Кейтлин. Для большинства было трудно сохранить отношения живыми, свежими, захватывающими спустя годы, особенно после детей. Это была постоянная работа — бороться, чинить, исправлять. Брак — это бесконечный процесс. Так должно быть. Так было у всех — у всех, кроме Бренды и
Первая линейка