Бренда и Том, которые ставили всех остальных в неловкое положение... Но только потому, что их отношения были фарсом, чем-то выстроенным на манипуляции, мужском эгоизме и фетишизации. Бренда поддалась бы любому обаятельному мужчине, не только Тому. В нём не было ничего особенного.
«Нужно что-то с этим делать», — подумала Кейтлин, чувствуя новую волну праведного гнева. — «Это неправильно. Тройня? И это кроме всех остальных детей. Это уже не материнство — это фабрика по производству младенцев. Это ненормально.
Им нельзя быть вместе. И он ведь «обрабатывает» её ещё с подросткового возраста!
Нет.
Нет.
А что если...?
Смогу ли я?
Думаю, да. Думаю, социальные службы... Я могла бы сделать анонимный звонок... Суману не обязательно знать. Он бы не понял, конечно. Да никто из этих людей не понимает, на самом деле. Они просто смотрят, как Бренда становится всё больше, смеются у неё за спиной — или дрочат, как и все грязные извращенцы, которыми они и есть.
Бренде повезло, что у неё есть такая подруга, как я».
— Ты чего улыбаешься? — спросил Суман.
— А, да ничего.
*
Тиффани не была «настоящим» социальным работником. У неё ещё не было аккредитации — она работала над этим, но на это требовалось время. Она была совсем молодой, зелёной в профессии; скорее не младшим специалистом, а стажёром. Но дело ей было по душе, поэтому она училась с энтузиазмом, наблюдала за всеми (даже когда это их раздражало). Она не была глупой девчонкой, которая позволила бы внешности вести её по жизни. Внешность у неё была — ей часто об этом говорили, — но для работы она не требовалась. Нужно было пахать постоянно, несмотря на усталость — или уходить.
К счастью, у Тиффани были и способности, и упорство. Нужно было лишь не сдаваться — и она бы многого добилась. Но в ее решении работать именно в этом секторе сыграли не так амбиции, как желание помогать другим, смешанное с прекрасными социальными навыками.
Она поправила большие круглые очки на переносице. Почему они всё время сползали? В магазине их подтянули этим дурацким феном, но уже через пару недель новая пара вела себя так же, как все предыдущие — словно под действием гравитации. Наверное, она поправляла их сотню раз в день.
Когда ей выдали дело — её первое — Тиффани была взволнована и немного удивлена. Как стажёра, её не должны были подпускать к реальному делу в одиночку. Но социальные службы урезали бюджеты, всем приходилось справляться как могли. Такими темпами, через год дела начнёт вести уже уборщик.
Тиффани не собиралась упускать этот шанс. Это был её долг и возможность доказать, что она достойна тут быть. Она будет работать как профессионал. Не хуже, а то и лучше тех уставших, циничных социальных работников, за которыми наблюдала. И она напишет лучший отчёт из всех, что кто-либо видел. Без предвзятости, без усталости — эти люди заслуживают, чтобы к ним относились с энтузиазмом, добротой, эмпатией и доверием.
Бренда и Том. Том и Бренда. И их четырнадцать — почти семнадцать — детей. Тиффани тихо усмехнулась. Отличное начало.
Дверь открылась лишь через добрых пять минут после её первого стука. До этого Тиффани заглядывала в окна, ходила вокруг потрясающей виллы в поисках признаков жизни, прежде чем вернуться ко входу. Теперь перед ней стояла женщина, которой могла быть только Бренда.
Лицо Бренды — запыхавшееся, вспотевшее — на мгновение выглядело растерянным, а затем озарилось улыбкой.
— Здравствуйте! Вы, должно быть... э...?
— Сись... То есть... Тиффани.
— О да! Очень приятно познакомиться, проходите, проходите! — Бренда отступила назад.
Тиффани не сдвинулась с места. Она не была грубой, и никогда
Белоснежка.