ее лоно, дыхание перехватывало с каждым интенсивным движением. Она прикусила губу, пытаясь подавить звуки нарастающего возбуждения, но ощущение было ошеломляющим, смесь удовольствия и стыда, которая лишила ее дыхания и заставила дрожать. Ее тело поддалось, отвечая на умелые движения языка пса обильной влагой, покрывавшей его шерсть и ее бедра, первобытной реакцией, которую она не могла контролировать.
По мере того как ласки Макса становились все более интенсивными, Софья чувствовала, как нарастает возбуждение, влага обволакивала ее бедра. Она пыталась оттолкнуть его, чтобы хоть как-то взять себя в руки, но это было бесполезно. Язык Макса был неумолим, доводя ее до грани оргазма каждым умелым движением.
С последним, сотрясающим криком Софья Александровна кончила, ее тело содрогалось, от силы разрядки. Волны наслаждения захлестнули ее, лишив дыхания и заставив дрожать, разум ее затуманился, от интенсивности ощущений. Макс, чувствуя ее оргазм, двинулся с первобытным инстинктом, его тело с непреклонной силой прижалось к ее телу сзади. Его член, пульсирующий, длинный красный ствол, истекал пред семенной жидкостью, явным признаком его готовности и желания. Он идеально расположился, головка его члена упиралась в ее вход, стремясь проникнуть в ее влажную и податливую плоть, инстинкты вели его к тому, чтобы полностью завладеть ею.
Софья уперлась в стену, широко раскинув руки, пальцы впивались в прохладную поверхность пола, готовясь к неизбежному. Лапы Макса обхватили ее бедра, удерживая на месте. Одним мощным толчком он вошел в нее, его член растянул ее, полностью заполнив влагалище.
Движения Макса становились все более неистовыми, его тело с каждым толчком ударялось о ее, сила его проникновения посылала ударные волны, по всему ее телу. Прихожая наполнилась звуками их соития, влажным, хлюпающим шумом, когда его кончик яростно входил в ее обильно выделяющееся влагалищное отверстие, каждый удар сопровождался хлопком, эхом отражавшимся, от стен.
Руки Софьи Александровны, все еще растопыренные по стене, скользили по поту, покрывавшему ее кожу, костяшки пальцев побелели, когда она впилась ими в прохладную поверхность, пытаясь удержаться, от натиска наслаждения, грозившего поглотить ее. Ее тело ответило обильным выделением влаги, покрывая его член с каждым толчком, ощущение было одновременно ошеломляющим и волнующим, оставляя ее бездыханной и дрожащей с каждым мощным движением.
По мере того как толчки Макса становились все интенсивнее, Софья Александровна почувствовала что-то новое, что вызвало у нее дрожь предвкушения и страха. Его член, уже толстый и твердый, начал набухать у основания. Это ощущение было непохоже ни на что, что она когда-либо испытывала, — крепкая, непреклонная хватка, которая полностью ее поглотила.
Макс очень быстро начал вбивать свой собачий член так глубоко, как только мог, каждый мощный толчок проникал все глубже в ее матку, неумолимое вторжение, от которого она задыхалась. Его узел начал набухать, становясь все больше с каждым пульсом, растягивая ее до предела, наполняя ее так, как она никогда не могла себе представить. Софья Александровна, издав грубый, первобытный звук, смесь удовольствия и боли, ее тело отреагировало на подавляющее ощущение того, что она полностью принадлежит ему. Узел держал ее в плену, крепкая, непреклонная хватка, не оставляющая места, для побега, первобытное владение, которое навсегда изменило ландшафт ее желаний и границы ее тела.
Когда узел Макса раздулся, до своих полных размеров, Софья Александровна почувствовала внезапное, всепоглощающее ощущение, нарастающее внутри нее, силу, которая, казалось, исходила из глубины ее существа. В то же время она чувствовала сильное давление его узла, растягивающее ее до предела, первобытное желание, которое лишало ее дыхания и заставляло дрожать. Началось это с покалывания в животе, тепла, которое распространялось наружу, окутывая все ее тело волной удовольствия, настолько сильной, что она граничила с
Девочка, которая нас сделала.