болью. Ее внутренние мышцы сжались вокруг члена Макса, выжимая из него с каждым пульсом ее оргазма, ритмичное сокращение, соответствующее пульсации его узла, создавая замкнутый круг удовольствия, от которого она задыхалась и корчилась в конвульсиях, под ним.
С последним, сотрясающим душу криком Софья кончила, ее тело содрогалось, от силы оргазма, кульминации, которая выходила, за рамки обыденного. Когда ее наслаждение достигло пика, она почувствовала мощный прилив, поток любовных соков, которые вылились, из ее тела, покрывая член Макса и ее бедра скользким, влажным объятием. Ощущение было интенсивным, смесью удовольствия и разрядки, которая оставила ее дрожащей и задыхающейся, ее тело двигалось в идеальной синхронизации с первобытным ритмом Макса.
Узел Макса, все еще находящийся внутри нее, пульсировал, от его собственного оргазма, каждый пульсирующий толчок посылал волны удовольствия, по всему ее телу. Софья чувствовала, как его семя изливается в нее, обильное количество спермы наполняет ее и извергается вокруг его члена, создавая хаотичную, эротическую картину. Ее влагалище сжималось и пульсировало в унисон с его пульсирующим, наполненным спермой членом, это взаимное движение усиливало ощущения, вытягивая каждую последнюю каплю удовольствия.
— О, Макс! О, Макс! — простонала и протяжно прошептала Софья, в ее голосе смешались экстаз и покорность, глаза закатились, когда она поддалась всепоглощающим ощущениям.
— Трахни меня, Макс! — закричала Софья, выгибая тело навстречу его толчкам, ее внутренние мышцы сжимались и расслаблялись в ритме, соответствующем его собственному, в первобытном танце наслаждения, который оставил их обоих измученными и удовлетворенными.
Поток спермы продолжался, непрерывный поток возбуждения обтекал член Макса и стекал, по ее бедрам, первобытная реакция, от которой у нее перехватывало дыхание и дрожало. Софья Александровна чувствовала, как её влагалище сокращается и расширяется в размеренном ритме, каждый пульс посылал волны удовольствия, пронизывающие все ее тело. Ощущение было ошеломляющим, смесь удовольствия и разрядки, от которой ее разум закружился, от интенсивности переживаний. Ее внутренние мышцы сжимали и разжимали член Макса, выжимая из него каждую последнюю каплю, непрерывные потоки ее спермы смешивались с его семенем, создавая на полу, под ними лужу их объединенных любовных соков, свидетельство необузданной, дикой страсти, которая поглотила их обоих.
Когда интенсивность их соития спала, Софья погрузилась в оцепенение, ее тело сжалось на полу в прихожей, а под ними растеклось лужа их любовных соков, словно мерцающее озеро желания. Тело Макса прижималось к ее, его вес служил утешительным якорем в буре ощущений, только что захлестнувшей ее. Его шерсть была слипшейся, от пота и ее возбуждения, ощутимое напоминание, о первобытной встрече, которая оставила их обоих измотанными и удовлетворенными. В этом оцепенении рот Софьи был приоткрыт, слюна капала с губ, глаза затуманились, от смеси усталости и экстаза, разум едва держался на плаву, пока она пребывала в эйфорическом состоянии, после их необузданной, дикой страсти.
Тело Софьи всё ещё было связано с телом Макса самым интимным образом. Она пыталась пошевелиться, освободиться от его узла, но это было бесполезно. Член Макса оставался внутри неё, постоянно напоминая об их первобытной встрече.
Наконец, после того, что показалось вечностью, узел на члене Макса начал отступать, и Софья почувствовала прилив облегчения, когда его член выскользнул наружу, шлепнув по ее ягодицам с влажным шлепком, эхом разнесшимся по прихожей. Она споткнулась и поднялась на ноги, ноги подкосились, глаза расширились от шока, когда она увидела размер его члена — впечатляющие двадцать восемь сантиметров, которые блестели, от их смешанных жидкостей.
— Господи! — протянула она, в ее голосе смешались благоговение и недоверие, ее взгляд приковал огромный узел размером с бейсбольный мяч у основания, первобытное зрелище, от которого у нее перехватило дыхание, а разум
Лето, которое изменило мою жизнь