тепла и движения, оказалось сложнее, чем она думала.
К полудню она отложила кисть и потянулась. Спина затекла, пальцы сводило. Она вышла в кухню, где Александр как раз заваривал чай.
— Как продвигается? — спросил он.
— Медленно. Третья упрямится.
— Упрямые — самые ценные. Значит, есть над чем работать.
Инга улыбнулась и взяла кружку. Она уже знала: Александр всегда найдёт нужные слова.
Вечером, когда рабочий день закончился, она собрала вещи и поехала домой. Не к Диане — к себе. Пятница, суббота и воскресенье прошли в гостях, и теперь нужно было возвращаться. Она не боялась — после того, что случилось за эти выходные, после слов Ольги и Александра, после тихого «спасибо» матери, страх отступил. Но всё равно было немного грустно.
Дома было тихо. Отец спал перед телевизором. Мать возилась со стиркой, как всегда злая, но не на окружающий мир, как обычно, а на старую машинку. Инга поздоровалась, прошла в свою комнату, оставила рюкзак, обняла плюшевого медведя — просто так, по привычке, — и вернулась на кухню.
— Я приготовлю ужин, — сказала она. — Том-ям.
Мать подняла бровь, но спорить не стала. Инга уже привыкла к этому молчаливому принятию.
Она сварила бульон из креветочных голов и панцирей, добавила лемонграсс, галангал, листья каффир-лайма — всё, что купила заранее в азиатской лавке по совету шеф-повара «Фазана». Запах стоял одуряющий: острый, пряный, с цитрусовой ноткой. Мать несколько раз заглядывала через плечо, но ничего не говорила. Инга добавила креветки, грибы, помидоры черри, ложку рыбного соуса — и попробовала. Остро. Кисло. Солёно. Идеально.
За ужином отец, как обычно, проворчал что-то про «заморскую бурду», но съел две тарелки. Мать ела молча, а когда закончила, сказала:
— Вкусно. Остро только очень.
— Это том-ям, — ответила Инга. — Он должен быть острым.
— Я запомню, — сказала мать. И это «я запомню» прозвучало почти как «я горжусь тобой».
Инга мыла посуду и думала о том, что дом действительно изменился. Не она — дом. Родители всё ещё ворчали, но как-то иначе. Без злобы. Без криков. Без битья посуды. Может быть, то, что она начала зарабатывать, что-то сдвинуло в их отношении к ней. Может быть, те два пирожных и правда были волшебными пилюлями. А может быть — и это было самым обнадёживающим, — они просто устали от этой ругани. Ведь тогда все действительно изменится навсегда!
— --
Диана. Университет
Диана в понедельник с головой ушла в учёбу. Летняя сессия подходила к концу, оставался последний экзамен — гражданское право. Она сидела в библиотеке с утра до позднего вечера, переписывала конспекты, зубрила статьи. Хорошо. Учёба отвлекала.
После выходных, полных эмоций — после признания родителям, после свидания с Ингой, после того, как она своими глазами видела поцелуй Алисы и Инги, — ей нужно было перезагрузиться. И библиотека с её тишиной и запахом старых книг подходила для этого идеально.
Но иногда, перелистывая страницу, она ловила себя на том, что не читает. Что смотрит в одну точку и думает: «Инга и Алиса. Как странно всё складывается».
Она не жалела. Ни о чём. Даже о том, что сама предложила Алисе поцеловать Ингу. Это было правильно. Это было честно. И Инга вернулась к ней — как возвращалась всегда. И Алиса пришла утром и сказала: «Я не хочу вставать между вами». Они все трое держались друг за друга. Ценили друг друга! И это было самое важное.
— --
Ольга. Школа
Ольга сидела в своём кабинете, разложив перед собой учебные планы. Работы было много — нужно было составить программу на следующий год, расписать темы по четвертям, подобрать литературу. Но мысли её были далеко.
Элик: эротическая история (отрывок)