Вернее — близко. Очень близко. В этом самом кабинете, где она завтра снова встретится с Игорем.
Она уже написала ему, что «консультация» состоится во вторник, в обычное время. И теперь, глядя на пустые графы учебного плана, она представляла, что будет завтра. Он придёт. Снова сядет за первую парту. Снова будет смотреть на неё сквозь свои дурацкие очки. А она...
Она задумалась. Что она хочет? В прошлый раз она взяла его в рот. Дважды. Это было хорошо — больше чем хорошо. Но теперь ей хотелось большего. Чтобы он тоже сделал что-то для неё. Не просто смотрел. Не просто трогал её грудь. А спустился ниже. Языком. Или пальцами. Или...
Она сжала бёдра и почувствовала знакомое тепло. Сегодня она пришла в школу в юбке и блузке — приличная, строгая. И, как всегда в последние недели, без трусиков. Мысль, что под юбкой ничего нет, пока она заполняет официальные документы, возбуждала сама по себе.
Телефон зазвонил.
Основной. Тот, что лежал на столе. Видеозвонок. «Алёшка».
Ольга замерла. Палец завис над экраном. Внутри всё сжалось — не от страха, а от чего-то другого. Тёмного. Запретного.
Она нажала «Принять».
— Мама! Привет! — Алёшка сиял на экране. Светлые волосы мокрые — наверное, только что с речки. За ним — бабушкина веранда, цветы в горшках. — Мам, смотри, кого бабуля купила!
Он поднял к камере клетку с морской свинкой — рыжей, лохматой.
— Чупа! Потому что Chupa Chups! Мам, а ты когда приедешь? Ты обещала!
— Через месяц, зай. Мы же договаривались.
Её левая рука, которую не было видно на экране, уже скользнула под стол. Пальцы нашли край юбки, задрали её. Под юбкой, как она и помнила, ничего не было. Она коснулась себя — и замерла. Влажная. Очень влажная.
— Мам, а папа приедет?
— И папа. И девочки. Все приедут.
Она начала мастурбировать. Медленно, очень медленно, круговыми движениями. Алёшка что-то рассказывал про морскую свинку, про лягушек, про книгу про динозавров, которую ему купила бабушка. Его голос, такой родной, такой детский, звучал в трубке, пока её пальцы скользили по клитору.
«Я делаю это, — думала она. — Снова. Я говорю с сыном и трогаю себя. Это неправильно. Это нельзя. Но это так...»
Возбуждение нарастало. Она представила, что было бы, если бы он заметил. Если бы камера случайно сползла ниже. Если бы он спросил: «Мам, а почему ты там делаешь?» Она представила его лицо — невинное, детское, — и себя, сидящую перед ним с раздвинутыми ногами. И от этой картины стыд смешался с наслаждением в такой пропорции, что её чуть не выгнуло на стуле.
— Мам, а ты чего такая красная? Опять жарко?
— Да, зай, душно.
Она врала — на улице моросил дождь и было прохладно. Она врала своему сыну, чтобы мастурбировать разговаривая с ним. Извращенка! Она чувствовала себя такой дрянью. Блядью, идущей на поводу у своей похоти. Шлюхой, которая ради своего удовольствия, готова опуститься так низко. И этот возбуждало её ещё больше!
Она ввела палец внутрь — сначала один, потом второй. Алёшка продолжал щебетать что-то про то, как бабушка печёт пирожки, а Ольга трахала себя пальцами, глядя на его лицо на экране. Она была уже на грани. Ещё немного — и она кончит прямо перед ним, прямо в камеру.
— Ладно, мам, меня бабуля зовет! Мы в магазин идём! Я побегу! Пока!
— Пока, зай. Люблю тебя.
Экран погас.
Ольга закрыла глаза и позволила себе кончить. С громким, сдавленным стоном, который она не успела заглушить. Тело содрогалось, пальцы сжимались внутри, и перед глазами
Интернет знакомство с Мишей