плыл образ Алёшки — его невинная улыбка, его мокрые волосы, его морская свинка в клетке.
Когда волны схлынули, она откинулась на стуле и долго сидела, глядя в потолок. Потом достала старый телефон и открыла чат с «Молчаливым».
«Завтра. В два. Не опаздывай».
Она не написала, что будет завтра. Она и сама ещё не решила. Но предвкушение уже разгоралось внутри — тёмное, сладкое, невыносимое.
Завтра. Завтра всё случится.
— --
Вторник, 7 июля
Инга
Утро вторника Инга встретила в подсобке кондитерской. Дождь, начавшийся в понедельник, всё ещё моросил, но здесь, в окружении знакомых запахов и тихого жужжания холодильников, было уютно и безопасно. Она работала над четвёртой картиной — шоколадная сфера наконец поддалась. Блик на глянцевой глазури лёг правильно, и капля соуса, застывшая на тарелке, выглядела почти живой.
Но мысли её были далеко от шоколада. Они крутились вокруг Дианы. Выходные изменили всё. Теперь Инга была не просто «девушкой Дианы» — она была её официальной партнёршей. Её родители знали. Не осуждали. Приняли. Это было невероятно, и именно эта невероятность пугала больше всего.
Инга отложила кисть и задумалась. Если её собственные родители узнают, что она лесбиянка, — что будет? Мать, которая только-только начала говорить «спасибо», снова отвернётся? Отец, который, кажется ничуть не изменился — выгонит из дома? Или просто изобьет её? Она представила, как говорит им: «У меня есть девушка. Её зовут Диана». И пустота, которая повисает в ответ. Или, хуже, презрение, скандал. Её точно выгонят из дома!
Она не готова. Пока не готова.
Потом мысли перескочили на Алису. Тот поцелуй. Она мечтала о нём с восьмого класса — и он случился. Настоящий. Глубокий. Сладкий. И теперь, вспоминая его, Инга чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она всё ещё любила Алису — по-другому, но любила. И это чувство никуда не делось после того, как их с Дианой отношения вышли на новый уровень. Оно просто существовало параллельно. Как вторая линия в сложном рисунке.
«Я люблю Диану, — сказала она себе. — Я хочу быть с ней. Но Алиса... Алиса — это другое. Она была первой. И она никуда не денется».
Она вздохнула и снова взялась за кисть. Работа спасала. На бумаге всё было просто: блик, тень, цвет. Не то что в жизни.
— --
Алиса
Алиса осталась дома одна. Диана уехала в университет, родители — на работу, Инга — в кондитерскую. В доме было тихо, и тишина эта была густой, вязкой. Такой, в которой легко тонут мысли.
Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и думала. Мысли, как всегда в последние дни, крутились вокруг троих людей. Отец. Инга. Диана. И все три линии сплетались в какой-то запутанный клубок, который она не могла распутать.
Отец. Его взгляд там, в ванной. Она специально оставила дверь открытой. Специально стояла голая под душем, когда он вошёл. И он смотрел. Не отвёл глаз. И она видела его возбуждение — невозможно было не заметить. Что было бы, если бы она повернулась и пошла к нему? Если бы он переступил порог? Если бы...
Рука скользнула под одеяло. Пальцы нашли влажные складки и начали привычные круговые движения. Она закрыла глаза и представила отца — его руки, его голос. Как он входит в неё. Как она стонет его имя. Как он кончает — в неё, на неё, куда угодно.
Она кончила быстро — слишком велико было возбуждение. Как и вообще в последние дни. Но этот голод не ушел. Он просто сменил вектор.
Теперь она думала об Инге. О том, как вчера целовала её. О вкусе её губ. О том, как Инга дрожала в е руках — не
так невинно