руками в столешницу, глядя в слепое пятно перед собой.
Это ничего не значит, сказал он себе. Случайность. Она просто переодевалась. Ты не виноват.
Но тело его знало другое. Возбуждение — стыдное, неконтролируемое — пульсировало где-то внизу живота. И вместе с ним пришла мысль, которую он гнал от себя все утро: если вид почти незнакомой девочки-подростка вызывает такую реакцию, что будет, когда он откроет компьютер Алисы?
Там ведь не случайная полоска света и чужая ошибка. Там — намеренная, осознанная демонстрация. Там — видео, на которых она, возможно, делает что-то, о чем он боялся даже думать.
Он представил Алису перед камерой. Розовые волосы распущены. Топ спущен. И адресат этого шоу — не безликий «папик» из сети, а он, Александр. Потому что теперь он уже не мог отделить одно от другого.
«Завтра. Проверю компьютер завтра», — пообещал он себе снова, и облегчение от этого обещания было таким же сильным, как и отвращение к себе.
Инга вышла в фартуке, завязанном на талии двойным узлом, и улыбнулась ему робко, вопросительно. Он улыбнулся в ответ — деревянно, механически — и начал объяснять, как укладывать круассаны в коробку. Говорил спокойно, почти ласково, а сам внутри горел и ненавидел себя за этот огонь.
— --
2 июня, 10:40. Комната Алисы
Дом опустел. Ольга в школе, Диана уехала на тренировку, Александр на работе. Алиса осталась одна — сказала, что будет заниматься музыкой. Пианино действительно было открыто, на пюпитре стояли ноты. Но сама она сидела на кровати, поджав ноги, с ноутбуком на коленях.
На экране — переписка с мужчиной. «Влад, 44». Женат, это она знала — у женатых особенный стиль: осторожные комплименты, односложные вопросы в дневное время и длинные, влажные сообщения после полуночи. Вчера ночью он написал, что хочет увидеть ее «всю, без этих штучек, по-настоящему».
Алиса облизала губы. Сердце уже колотилось.
Она отложила ноутбук, скинула домашние шорты, потом трусики. Осталась в одной майке. Легла на спину, раскинув волосы по подушке.
На самом деле «Влад, 44» был всего лишь инструментом. Безликим, безопасным. Сквозь его сообщения, сквозь его желания она всегда видела другое лицо. Светлые волосы, тронутые сединой на висках. Голубые глаза, которые смотрели на нее с утра за завтраком — и вчера смотрели как-то особенно, дольше обычного, тяжелее. Папа.
Алиса закрыла глаза и запустила руку между ног.
Она помнила первый раз, когда увидела его голым. Ей было восемь. Дверь в ванную закрылась неплотно, и она, проходя мимо, заглянула в щелку. Отец стоял под душем — взрослый, большой, с тем, что тогда показалось ей странным и пугающим, а теперь вызывало лишь жгучую, ноющую тягу внизу живота. Она тогда убежала, испуганная, но ночью долго не могла уснуть, вспоминая эту картину. Ей снилось что-то неясное, влажное, от чего просыпалась с горящими щеками.
Потом были другие разы. Родители думали, что она спит. Иногда — что ушла гулять. А она лежала на полу своей комнаты, прижавшись ухом к вентиляционной решетке, через которую слышала их спальню. Сначала разговоры — скучные, бытовые. Потом молчание. Потом звуки.
Скрип кровати. Мамины вздохи — сначала тихие, потом громче, потом ритмичные, совпадающие со скрипом. И отцовское дыхание — такое знакомое, но совершенно другое, хриплое, низкое, иногда срывающееся на стон. Алиса слушала, замерев, зажав рот ладонью, и не понимала, что с ней происходит. Почему так жарко. Почему хочется тереться бедрами о свернутое одеяло. Почему так хочется быть там, на месте мамы.
Сейчас она уже не пряталась. Она лежала на своей кровати, с раздвинутыми ногами, и пальцы ее двигались быстро, умело, с привычной точностью. Вторая рука сжимала майку, скручивала ее, рвалась
интернет объединяет извращенцев