которые хлещут по ногам. Что ветер дует в лицо. Что отец рядом, смотрит и улыбается.
Открыв глаза, она увидела Краузе. Он стоял прямо перед ней — слишком близко, так что она чувствовала запах шнапса из его рта и одеколона от его мундира. Его рука легла ей на талию, и Варя дернулась, но он держал крепко.
— Nein, nein, — сказал он тихо. — Nicht weglaufen. Не убегай. Танцуй со мной. — Он повел её в медленном, тягучем ритме, и Варя чувствовала, как его пальцы скользят по шёлку платья, по её спине, ниже, к ягодицам. — Du bist schn. Красивая. Как дикий зверёк. Wildes Tier.
Варя смотрела через его плечо. Вернер сидел за столом, закинув ногу на ногу, и курил. Его холодные голубые глаза следили за ней с тем же выражением, что и всегда — собственник, оценивающий своё имущество. Рядом с ним гауптман уже завалил Зинаиду на скамью — её платье было задрано до пояса, и он двигался в ней, грубо, ритмично, в то время как она вцепилась пальцами в деревянные доски и смотрела в потолок пустыми глазами. Её муж-кузнец лежал где-то под Минском с пулей в груди, а она здесь — с чужим членом внутри, и никто не мог ей помочь.
Штайнер наконец отпустил Елену. Та покачнулась, но удержалась на ногах, опираясь о стену. Её строгое тёмное платье было смято, волосы растрепаны, а на шее Варя заметила красный след — засос, который Штайнер поставил, пока танцевал. Елена не плакала. Она стояла, прижавшись спиной к бревенчатой стене, и смотрела перед собой — на Колю, который стоял в углу у двери, прижав к груди пустой поднос. Он не двигался. Его большие серые глаза были расширены, а уши горели таким багровым огнём, что Варя заметила это даже через всю комнату. Он смотрел на свою мать — на её смятое платье, на след на шее, на то, как тяжело она дышит, — и не мог пошевелиться.
Коля вздрогнул, словно его ударили, и бросился к буфету. Его руки тряслись, и бутылка, которую он схватил, звякнула о стаканы. Он наливал, расплёскивая шнапс на скатерть, и не мог отвести взгляд от Елены — та стояла у стены, как изваяние, и только её пальцы судорожно скребли по бревенчатой кладке.
Краузе тем временем развернул Варю спиной к себе, прижался к ней сзади. Она почувствовала сквозь шёлк платья его член — твёрдый, упиравшийся ей в ягодицы. Его руки легли на её грудь, сжали сквозь ткань, и Варя закусила губу, пытаясь не закричать.
— Klein, — сказал Краузе, сжимая её грудь. — Маленкая. Но красивая. Deine Mutter hat mehr. У твоей мамы болше. — Он засмеялся, и его смех был похож на лай. — Aber du bist fest. Твёрдая. Как мальчик, aber mit Titten. С сиськами.
Он развернул её обратно к себе лицом, и Варя увидела, что он расстегнул ширинку. Его член — толстый, с багровой головкой — торчал наружу, и Краузе взял её руку и положил на него. Ладонь Вари сжалась рефлекторно, и она почувствовала жар чужой плоти, пульсацию крови под тонкой кожей.
— Mach ihn hart, — приказал Краузе. — Сделай твёрдым. Рукой. — Он показал движение. — So. Так.
Варя начала двигать рукой. Медленно, неуверенно, она скользила ладонью по стволу — снизу вверх, сжимая чуть сильнее у головки, как она видела, делала мать. Краузе застонал, его голова запрокинулась, и он что-то прорычал по-немецки — Варя
Я, Валя и наш брат Ваня. Ч-1