листья под ноги. Элизабет шла не торопясь, наслаждаясь редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь ветви. Вдалеке виднелась стеклянная оранжерея — её крыша поблёскивала в туманной дымке, а внутри угадывались силуэты пальм и экзотических растений.
Постепенно дорожка свернула к восточной части поместья. Здесь парк становился менее ухоженным, переходил в просторный луг, а впереди уже отчетливо слышалось приглушённое ржание и стук копыт. Конюшня стояла особняком — длинное кирпичное здание с тёмно-красной черепицей, широкими воротами и рядами маленьких окошек под самой крышей. Оттуда тянуло тёплым запахом сена, кожи и лошадиного пота.
У входа работал молодой конюх. Ему было лет двадцать пять, не больше: крепкий, в простой рубахе с закатанными рукавами и кожаном фартуке. Тёмные волосы слегка растрепались, на лице проступал лёгкий румянец от работы. Он как раз заканчивал чистить упряжь и, заметив леди, выпрямился и почтительно снял кепку.
— Добрый день, миледи, — произнёс он с лёгким кентским выговором, но вполне учтиво. — Я Том. Главный конюх с прошлого года. Не ожидал увидеть вас здесь.
Элизабет остановилась в нескольких шагах, сжимая в руках края накидки.
— Добрый день, Том. Я просто… решила прогуляться. Дом такой большой, хотелось посмотреть поместье снаружи.
Том кивнул, вытер руки о фартук и улыбнулся уголком рта — открыто, без подобострастия.
— Тогда вы как раз вовремя. У нас сегодня спокойно. Если желаете, могу показать вам лошадей. У сэра Реджинальда отличные скакуны, особенно новый вороной жеребец из Ирландии. Он у нас в дальнем стойле. Заходите, миледи, внутри сухо и тепло.
Он шагнул в сторону, приглашающе распахнув одну створку ворот. Из конюшни потянуло мягким, уютным теплом и приглушённым фырканьем животных.
Элизабет секунду колебалась, потом сделала шаг вперёд. Внутри конюшни было тепло и сумрачно. Свет падал сквозь узкие окошки под крышей, рисуя золотистые полосы на утоптанном земляном полу, усыпанном свежей соломой. Воздух был густым, насыщенным запахом сена, кожи, лошадиного пота и едва уловимой сладковатой ноткой овса.
Том шёл чуть впереди, уверенно и неторопливо.
— Вот здесь у нас стоят основные верховые, миледи, — тихо сказал он, останавливаясь у первого стойла. — Эта гнедая кобыла — Бесси. Спокойная, как церковная мышь, идеально подходит для дамской езды. Никогда не понесёт, даже если рядом выстрелит ружьё.
Бесси повернула голову и мягко фыркнула, глядя на Элизабет большими тёмными глазами. Девушка протянула руку и осторожно погладила бархатистую морду.
Том улыбнулся и повёл её дальше вдоль ряда стойл.
— А это — наш гордость. Вороной жеребец по кличке Сатан. Привезли из Ирландии всего три месяца назад. Характер огненный, но прыжки через барьеры берёт так, будто крылья выросли. Сэр Реджинальд уже дважды выезжал на нём на охоту. Говорит, лучшего коня у него ещё не было.
Сатан стоял в самом дальнем стойле. Высокий, мощный, с блестящей чёрной шерстью, он ударил копытом о деревянную перегородку и громко всхрапнул, когда они подошли ближе. Его глаза блестели диким, живым огнём.
— Красавец, правда? — с гордостью произнёс Том, опираясь рукой на перегородку. — Но с ним нужно ухо востро держать. Чует, когда человек боится, и сразу начинает проверять, кто главный.
Элизабет стояла неподалёку, разглядывая мощную шею жеребца и его напряжённые мышцы. В полумраке конюшни, среди тихого фырканья и шороха соломы, она вдруг почувствовала странное, лёгкое волнение.
Внезапно внутри конюшни пронёсся холодный порыв ветра, хотя все двери и окна были плотно закрыты. Несколько лошадей испуганно всхрапнули и заметались в стойлах, громко заржав. Одна из них ударила копытом в деревянную стенку так сильно, что задрожали перегородки.
Элизабет медленно повернулась к Тому. На её губах расцвела хищная, совершенно не свойственная ей улыбка. На мгновение её глаза
как магнитом тянет пройти с ней это снова.