— Я не могу сейчас говорить, - сказал он, прежде чем она закончила свое первое предложение. - У нас кое-какие проблемы в фирме, и это...
— Маркус, мой муж подал на развод сегодня утром. Он знает. Он в курсе с октября.
Воцарилось молчание. Он обработал это со скоростью человека, чей разум под давлением работает в режиме сортировки: оценка угрозы, сдерживание ущерба, составление карты воздействия. С октября. Три месяца. Три месяца знакомства, и никаких контактов, никакой конфронтации, ничего видимого - только то, что незримо двигалось под поверхностью его профессиональной жизни в течение последних нескольких недель, набирая обороты, задавая правильные вопросы, точно зная, где искать.
— Как много он знает? - спросил он.
Пауза, прежде чем Клэр ответила, сказала ему все о том, как прозвучал этот вопрос.
— Все, - ровным голосом ответила она. - По-видимому, все.
— Маркус...
— Клэр, мне нужно идти. У меня тут ситуация, которая...
— У тебя ситуация, - сказала она. В ее голосе появились нотки, которых он раньше не слышал. - Понятно. Как и я. Как и мой брак. Он разослал письма, Маркус. Моим коллегам. Моей семье. Саре.
— Какого рода письма?
— Правдивые.
Еще одно молчание, на этот раз более продолжительное. Он думал о документе по планированию. О приложениях. О человеке, которого он никогда не встречал, который провел три месяца за чтением документов, которые, как он знал, никто никогда не читал, и который проделал все это, не оставив ни единого отпечатка пальца, на который можно было бы указать, оспорить, адресовать. Его перехитрили. Полностью, безоговорочно, без какой-либо возможности защитить себя, потому что защищаться было не от чего - только законные профессиональные вопросы, заданные квалифицированным специалистом на соответствующем форуме в соответствующее время. Элегантность этого, по его мнению, была самой тревожной частью.
— Я позвоню тебе позже, - сказал он. - Сегодня вечером, когда я...
— Не надо, - сказала Клэр. И повесила трубку.
В одиннадцать пятьдесят утра он положил трубку, налил себе выпить, чего обычно не делал, встал у окна и подумал о том, каким дорогим обещает быть этот год. Не только в финансовом плане - хотя это обещает быть гораздо значительнее и на более длительный срок, чем он мог бы сейчас рассчитать. Но и в других валютах, на которых основана профессиональная жизнь: авторитет, отношения, качество доверия, которое люди оказывают тому, чье мнение они уважают. Они восстанавливаются гораздо медленнее, чем деньги, и вообще менее предсказуемы, и он уже испытывал особый дискомфорт, как человек, который впервые понимает, что его ясно видит кто-то, чье мнение о нем полностью оправдано и полностью негативное. И что эта ясность имеет последствия, которые он только начинает понимать.
В конце концов он и сам узнал бы имя Дэниела Марша по обычным каналам профессионального общения, в которых циркулируют подобные вещи. Когда он это делал, он думал о нем с постоянством, которое удивляло его самого: не с восхищением или негодованием, а с неохотным признанием человека, которому качество того, что с ним сделали, показало точную меру того, что он сделал, чтобы заслужить это.
***
Второй приступ паники настиг Клару в половине двенадцатого, без предупреждения, когда она стояла у кухонного стола, пытаясь забыть о звонке Маркуса. Только что она стояла, а в следующее мгновение обе ее руки, вцепившиеся в край столешницы, задрожали, и с кухней произошло то же самое, что и раньше, ее размеры стали ненадежными, воздуха в ней внезапно стало недостаточно для ее дыхания. На этот раз она знала это, у нее уже было одиннадцать минут опыта, и она использовала его - склонилась
Лоли - секс Вампирша