письмом Дэниела, она подумала - с точностью женщины, доверяющей собственным наблюдениям, - о том дне на кухне в Рождество. О том качестве, которое она заметила в нем, но не смогла понять. Его полноту внимания, которая в то время казалась просто присутствием. Теперь она поняла это. Она была права, когда заметила это. Она была неправа, когда не обратила на это внимания.
— Мама... - начала Клэр.
— Позволь мне сказать первой, - сказала Патриция. - Пожалуйста.
Молчание.
— Я не собираюсь говорить тебе, что я думаю о том, что ты сделала. Ты и так знаешь, что я думаю. Я собираюсь рассказать, что я думаю о том, как ты это сделала. Что значительно хуже, чем сам факт, и это то, с чем я сидела все утро.
Клэр молчала.
— Ты моя дочь, и я люблю тебя, и я знаю тебя лучше, чем кто-либо из живущих на земле, именно поэтому я хочу сказать ясно: то, что ты сделала, не было ошибкой. Это не было минутной слабостью, которая вышла из-под контроля. Это был продолжительный, преднамеренный, тщательно продуманный обман, который продолжался более года против человека, который полностью доверял тебе. И который, как оказалось, был единственным человеком в комнате, который уделял нам все свое внимание, - Пауза. – Чувствуешь разницу? Между ошибкой и выбором? Потому что ты всегда была очень, очень хороша в том, чтобы называть свой выбор ошибкой, Клэр, - но потом, когда уже наступают последствия.
— Мама...
— Я еще не закончила, - ее голос звучал спокойно. В нем чувствовался особый контроль человека, который точно решил, как далеко он собирается зайти, и делает это сознательно. -Дэниел написал мне сегодня утром. Ты знаешь, чего ему это стоило? Написать матери своей жены в тот день, когда он подает на развод, и рассказать ей о случившемся с достаточным достоинством, чтобы ей не пришлось узнавать о случившемся из версии своей дочери? Так не ведет себя мужчина, которому просто причинили неудобства. Это поведение человека, который даже в самых худших обстоятельствах ведет себя более благородно, чем того требует ситуация. И причина, по которой ему вообще пришлось писать это письмо, заключается в том, что моя дочь четырнадцать месяцев лгала всем в семье.
Последовавшая за этим тишина отличалась от предыдущих - была более напряженной, более особенной.
— Ты всегда была умной, Клэр, - сказала Патриция, и теперь ее голос звучал тише и, в некотором смысле, более уничтожающе. - Ты всегда был тем, кто знал, как управлять вещами, как их преподнести, как сделать так, чтобы ситуация выглядела так, как тебе нужно. Я восхищалась этим в тебе, когда ты была моложе. Сейчас я уже не уверена, что думаю об этом. Тот же дар судьбы, но используемый совсем по-другому, - Вздох. - У твоей сестры никогда не было таких способностей, как у тебя. И ей также не приходилось в течение трех месяцев лгать мне о том, куда она ходит по пятницам вечером, когда ей было семнадцать. Или в течение четырнадцати месяцев о том, куда она ходила по вторникам после обеда, когда ей был сорок один год.
— Это...
— Это правда, - сказала Патриция. - Это правда. И тебе лучше согласиться с этим, чем возражать.
Клэр согласилась с этим.
— Знаешь, с ним все будет в порядке, - наконец сказала Патриция, и ее голос снова изменился - теперь стал тише, в нем появилось что-то личное, что-то, чего ей стоило сказать, - Дэниел. С ним все будет более чем в порядке. У этого человека больше внутренних ресурсов, чем у кого-либо,
Похождения Юлечки. Часть 2