Я стоял и смотрел, как моя жена обнимает своих родителей, пока отец яростно долбит мать. Член у меня стоял колом. Семья наша наконец-то собралась по-настоящему. И я знал: скоро мы все будем вместе. В одной постели. Без границ. Без стыда. Только любовь — горячая, запретная и бесконечная.
Светлана не выдержала. Глаза её горели, щёки пылали. Она подтолкнула любовников к спальне — нежно, но настойчиво, словно боялась, что этот миг может растаять. Дверь за нами закрылась с тихим щелчком. Константин Петрович лёг на спину посреди нашей большой кровати, его огромный член стоял торчком, толстый, венозный, с блестящей пунцовой головкой. Лариса Ивановна, не раздумывая, забралась на него сверху в позе наездницы. Её роскошное тело — большая тяжёлая грудь пятого размера, полные тугие бедра, огромный крутой зад — опустилось на мужа. Она сама направила его толстую елду в свою сочную, уже текущую пизду и села до самого основания, громко застонав:
— Ох, Костя... как же ты меня заполняешь... родной мой...
Константин Петрович схватил её за бёдра и начал бить снизу мощными, глубокими толчками. Кровать заскрипела, шлёпки его бёдер о её мясистый зад заполнили комнату.
Светлана повернулась ко мне, глаза полные огня. Она поманила меня пальцем, подошла к матери сзади, наклонила её спину вперёд и обеими руками приподняла тот самый высокий, аппетитный зад. Лариса Ивановна выгнулась, открывая мне всё — и свою растянутую, чавкающую пизду, насаженную на член мужа, и тугой, розовый анус, уже блестящий от её соков.
— Толя... иди сюда... — хрипло прошептала Светлана. — Вставь ей в попку. Пусть мама почувствует вас обоих.
Я не заставил себя ждать. Подошёл, смазал свой член её соками и медленно, но уверенно вошёл в анус Ларисы Ивановны. Она была горячей, тесной даже после всего, что было. Я вошёл по самые яйца и зарычал от удовольствия. Теперь мы долбили её вдвоём: Константин Петрович — в пизду снизу, я — в зад сверху. Наши члены тёрлись друг о друга через тонкую стеночку, и это было безумно, запретно, невероятно сладко.
Светлана скинула с себя платье одним движением. Её рослое, длинноногое тело — большая грудь, полные бёдра, крутой зад — полностью обнажилось. Она забралась на кровать к изголовью, широко развела ноги и села отцу на лицо своей текущей, набухшей мандой. Константин Петрович сразу вцепился в её бёдра и начал жадно вылизывать дочь — язык его нырял глубоко в её крупные половые губы, сосал клитор, глотал её сладкие соки.
— Папочка... лижи меня... о боже, как хорошо... — стонала Светлана, покачиваясь на его лице.
Мы целовались со Светланой взасос — прямо над телами её родителей. Наши языки сплетались, слюни текли, она кусала мне губы, а я мял её большую грудь. Внизу мы продолжали яростно ебать Ларису Ивановну: я долбил её в зад жёстко и глубоко, Константин Петрович бил в пизду снизу, наши яйца шлёпали друг о друга. Лариса кричала не переставая, тело её тряслось, как в лихорадке:
— Ебите меня... оба... папа и зять... я ваша общая шлюха... оооо, бляяядь!
Светлана кончила первой — прямо на лице отца, заливая его своими соками, выгибаясь и крича мне в рот. Потом Лариса Ивановна содрогнулась в мощном оргазме, сжимая нас обоих внутри себя. А мы с Константином Петровичем почти одновременно взорвались — я залил её тугой зад горячим потоком, а он заполнил её пизду густой мужниной спермой.
Мы рухнули все вчетвером на кровать — мокрые, липкие, переплетённые. Светлана прижалась ко мне, Лариса Ивановна — к мужу, но руки наши всё равно
я секретутка