тянулись друг к другу. Константин Петрович посмотрел на нас всех и тихо, хрипло сказал:
— Теперь мы действительно одна семья...
Я поцеловал Светлану в шею и подумал: да. И это только начало нашей новой, полной жизни.
Медленно и счастливо текла наша жизнь в посёлке. Годы шли один за другим, словно мягкий уральский снег, укрывая всё новым слоем тепла и спокойствия. Денис и Юленька подрастали — крепкие, красивые дети, полные жизни. Денис, уже высокий и сильный подросток, с каждым годом всё больше походил на своего биологического отца, но в душе оставался нашим общим сыном — весёлым, открытым, с доброй улыбкой. Юленька росла настоящей красавицей, с длинной косой, как у матери, и моими глазами. Мы с ними были не просто родителями — мы были друзьями. Я учил Дениса рыбачить, водил в тайгу, рассказывал про геологию, а он звал меня «папа Толя» и всегда делился своими мальчишескими секретами. Юленька же обожала сидеть у меня на коленях и слушать сказки.
А мы, взрослые, взрослели вместе с ними. Светлане уже за тридцать — она расцвела ещё ярче: грудь стала ещё тяжелее и сочнее, бёдра шире, а коса до пояса теперь казалась ещё гуще. Лариса Ивановна в свои пятьдесят с лишним оставалась настоящей милфой-королевой — огромный аппетитный зад, грудь пятого размера, которая не думала сдаваться, и тот самый огонь в глазах, который зажигал всех нас. Константин Петрович в свои пятьдесят пять был всё таким же крепким мужчиной: широкие плечи, сильные руки и тот самый огромный, венозный член, который теперь знал каждую из наших женщин наизусть.
Наша любовь не угасала — она только крепла и становилась глубже. По вечерам, когда дети уже спали в своих комнатах, мы четверо собирались в большой спальне. Это было наше святое время. Никакой спешки, только нежность, страсть и полное доверие.
В один такой вечер, когда за окном тихо падал снег, а в камине потрескивали дрова, всё началось особенно романтично. Светлана первой подошла к отцу, обняла его за шею и поцеловала — медленно, глубоко, как дочь, которая уже давно стала женщиной своего отца. Константин Петрович прижал её к себе, его большие ладони легли на её крутой зад, а огромный член уже начал наливаться под брюками.
Лариса Ивановна улыбнулась мне и потянула за руку к кровати:
— Иди сюда, зятёк... Давай покажем нашим родным, как мы умеем любить.
Она разделась первой — медленно, наслаждаясь нашими взглядами. Её тело было зрелым, пышным, невероятно сексуальным: тяжёлая грудь качнулась, когда она сняла халат, крупные тёмные соски уже стояли торчком. Я опустился перед ней на колени, раздвинул её полные бёдра и начал вылизывать — нежно, но глубоко, языком проникая в горячую, уже мокрую пизду. Лариса застонала, запустив пальцы мне в волосы:
— Толя... милый мой... как ты хорошо меня знаешь...
Тем временем Светлана уже сидела на отце верхом. Она сама направила его толстый, мощный ствол в себя и медленно опустилась, принимая его по самые яйца. Её крупные половые губы обхватили его венозный член так плотно, что она выгнулась и громко застонала:
— Папочка... ты всё ещё такой огромный... заполняешь меня всю...
Константин Петрович держал дочь за бёдра, бил снизу мощно и ритмично, а я в это время встал за Ларисой Ивановной и вошёл в её тугой, горячий анус. Мы двигались в одном ритме — я и тесть, две женщины, между нами. Светлана наклонилась вперёд и поцеловала мать в губы, а я наклонился и поцеловал Светлану — глубоко, жадно, пока наши тела работали как единый механизм удовольствия.
Пленник