отодвинули мокрую ткань в сторону. Два толстых пальца резко и глубоко вошли внутрь, а большой палец сильно прижался к набухшему клитору.
— Ммм... какая же ты мокрая, доченька... — хрипло простонала Ольга ей в рот, начиная медленно, но жёстко трахать киску пальцами. — Течёшь так, будто уже давно ждала мамочки...
Елена громко всхлипнула в поцелуй, бёдра сами задвигались навстречу. Она запустила обе руки под ночную рубашку Ольги и жадно обхватила её большую, тяжёлую, зрелую грудь. Пальцы дочери сильно сжали мягкую, горячую плоть, мяли её, оттягивали тёмные, уже твёрдые соски, щипали и выкручивали их. Ольга застонала громче, прижимаясь грудью к ладоням Елены, и ускорила движения пальцев — теперь она трахала дочь жёстко и глубоко, тремя пальцами, сильно надавливая на клитор большим пальцем. Мокрые, чавкающие звуки заполняли ночную тишину.
Елена уже не могла сдерживаться — она громко стонала матери в рот, сама яростно мяла и щипала её большую грудь, тёрлась сосками о ладони Ольги. В голове у неё всё смешалось: «Это мама... моя мама меня пальцами ебёт... это так грязно... так стыдно... но я кончаю... я сейчас кончу от маминой руки...». Ольга тоже тяжело дышала, глаза её были полуприкрыты от возбуждения. Она чувствовала, как киска дочери жадно сжимается вокруг её пальцев, как горячие соки обильно текут по её ладони, и это доводило её до безумия.
— Кончай, солнышко... кончай мамочке на пальцы... — хрипло прошептала она, ускоряясь ещё сильнее.
Елена задрожала всем телом, ноги её подкосились, и она кончила — тихо, но очень мощно и судорожно. Киска сильно сжалась вокруг маминых пальцев, и горячая струя соков хлынула прямо на руку Ольги. Тело Елены билось в конвульсиях, она всхлипывала и кусала губы матери, полностью отдаваясь оргазму.
Когда волна наконец начала отступать, Ольга медленно вынула пальцы из дочери. Они были блестящими, полностью покрытыми густыми, прозрачными соками Елены. Ольга поднесла их к губам и медленно, с наслаждением облизала каждый палец, не отрывая глаз от лица дочери.
— Прости меня, солнышко... — прошептала она с лёгкой грустью и одновременно с глубоким, всё ещё не утихшим возбуждением. — Мама иногда тоже сходит с ума. Я вижу, что ты уже совсем взрослая и в тебе кипит очень много... разных желаний. Если очень хочешь кого-то — не бойся своих чувств. Только будь осторожна, ладно? И знай, что я тебя очень люблю... какой бы ты ни была.
Она нежно поцеловала дочь в лоб, провела рукой по горячей щеке и, не сказав больше ни слова, ушла в большую палатку, оставив Елену стоять с дрожащими ногами, мокрыми до колен бёдрами и совершенно спутанными мыслями. Сергей в это время всё ещё возился с большой палаткой чуть поодаль — он не слышал и не видел ничего, полностью поглощённый делом.
Ночью, когда, как казалось Елене, мама уже крепко спала, девушка тихо выскользнула из своей маленькой палатки. Сердце бешено колотилось в груди, ладони были влажными от волнения. Она осторожно подошла к большой палатке, где спали Сергей и Ольга, медленно расстегнула молнию входа и проскользнула внутрь.
В палатке было темно и тепло, воздух тяжёлый, густой от дыхания двух тел и лёгкого запаха сосен и пота. Сергей не спал — он лежал на спине, полностью голый по пояс, и явно ждал её уже давно. Его член стоял твёрдым, горячим и тяжёлым, приподнимая тонкую ткань шорт. Как только Елена тихо забралась к нему под спальный мешок, он сразу притянул её к себе сильными руками, прижимая юное тело всем весом.
Их губы встретились в жарком, мокром, почти отчаянном поцелуе. Сергей целовал
Артем у нас в гостях