Каждый его толчок был тяжёлым и резким. Толстый, венозный член с влажным, громким чавканьем полностью исчезал в её уже распухшей, текущей киске, а потом почти полностью выходил, блестя от её обильных соков. Мокрые, непристойные звуки «чпок-чпок-чпок» и громкие шлепки его тяжёлых бёдер по её мягкой, колышущейся попке заполняли всю спальню. Ольга громко, хрипло стонала, почти кричала, выгибаясь ещё сильнее, жадно подставляясь под каждый удар, чтобы он входил в неё как можно глубже, до самого конца.
— Да... сильнее... еби меня, Серёжа... глубже... — вырывались у неё изо рта отрывистые, похотливые стоны.
Её большая, тяжёлая грудь тяжело раскачивалась и шлёпала в такт мощным толчкам, тёмные соски были твёрдыми и набухшими. Сергей рычал, как зверь, одной рукой крепко держал её за талию, а второй широко размахивался и звонко шлёпал по её упругим ягодицам, оставляя ярко-красные отпечатки ладоней. Кожа на её попке уже горела, но Ольга только сильнее выгибалась и подставляла задницу под новые удары.
Сергей смотрел вниз, как его толстый, блестящий от соков член снова и снова раздвигает её пухлые, мокрые половые губы, как её киска жадно обхватывает его и не хочет отпускать. С каждой мощной фрикцией из неё выплёскивались её прозрачные, густые соки, стекая по бёдрам и капая на простыню. Он ускорялся, вбиваясь в неё ещё жёстче, будто хотел пробить её насквозь, оставляя в ней свою метку.
— Вот так... хорошая моя... принимай весь... до самого горла... — рычал он низко и хрипло, шлёпая её по попке всё сильнее и сильнее.
Ольга уже почти визжала от удовольствия, её киска судорожно сжималась вокруг его толстого члена, а тело дрожало и выгибалось под ним, полностью отдаваясь этому грубому, животному траху..
В голове у Сергея в эти моменты всегда крутилось одно и то же: «Я трахаю свою жену... но думаю только о ней. О своей девочке. Я не могу взять Елену по-настоящему — это сломает её, сломает всё, что между нами. Поэтому я даю ей только язык. Только свою любовь. Только то, что не разрушит». Эта мысль одновременно жгла его и доводила до исступления.
А Елена в коридоре уже не могла просто смотреть. Она задрала футболку до талии, одной рукой грубо отодвинула в сторону мокрые трусики и сразу засунула в себя два пальца — глубоко, резко, до самого основания. Её киска была уже совершенно залитой, горячей и хлюпающей. Она трахала себя быстро и яростно, в точном ритме с толчками Сергея, большим пальцем неистово крутя набухший клитор. Другой рукой она залезла под футболку и сильно сжимала свою грудь, щипая и выкручивая сосок почти до боли. Глаза её были прикованы к тому, как толстый член отчима блестящий от соков Ольги снова и снова исчезает в маме. «Вот так... сильнее... трахай её... представляю, что это меня... что это меня папочка так жёстко имеет...», — билось у неё в голове. Она кусала губу до крови, чтобы не застонать в унисон с Ольгой, бёдра дрожали, а пальцы работали всё быстрее, громче чавкая в её собственной мокрой пизде. Когда Сергей зарычал и начал кончать в Ольгу, Елена тоже сорвалась — она кончила вместе с ними, сильно, судорожно, прикусив кулак, чтобы не закричать. Горячие соки потекли по её пальцам и бёдрам, коленки подогнулись, и она едва не сползла по стене на пол.
Эти моменты подглядывания доводили её до полного безумия и одновременно возбуждали так, как ничто другое в жизни.
В этом же году Елена пыталась вести «нормальную» жизнь. Она встречалась с парнями — сначала с одним бывшим одноклассником, потом с
Реальная ситуация в поезде