— После вчерашнего её на пару заклинаний и я пуста. Нужны зелья.
— Деньги есть, — мать открывает интерфейс, ведёт пальцем. — Триста кол. Хватит на зелья и один хороший кинжал.
— Тогда сначала на рынок, — я встаю. — Потом в поля.
Рынок в этом городе — лабиринт из шатров и деревянных прилавков. Пахнет кожей, травами и чем-то сладким — может, зачарованными фруктами. Мы пробираемся через толпу: игроки, НПС, какие-то типы с тёмными лицами, которые провожают Настю и мать взглядами. Я встаю так, чтобы заслонять их, но это смешно — я всё ещё в своём новом теле после зеркала, невысокий и тощий, и вряд ли кого-то испугаю.
— Кинжал, — мать останавливается у прилавка с оружием. Торговец — НПС с густой бородой — выкладывает три варианта. — Вот этот. Пятьдесят кол.
Я беру кинжал. Лезвие узкое, с тёмным напылением. В руке ложится удобно. Смотрю характеристики: +15 к урону, +10% к криту. Неплохо.
— Беру.
— Зелья — у алхимика, дальше, — Настя тянет меня за рукав. — Пошли.
Мы покупаем десять пузырьков с синей жидкостью — восстановление маны. Ещё три с красной — на экстренный случай. Мать добавляет пару свитков с бафами: +10% к защите на час.
— Теперь ворота, — говорит она. — Я смотрела карту: есть новое место, «Гнилые пещеры». Мобы 8-10 уровня. Справимся.
— Справимся, — эхом отзывается Настя. Её голос такой тихий, что я оборачиваюсь.
— Ты уверена? Может, возьмём полегче?
— Нет, — она сжимает кулаки. — Я хочу убивать. Хочу видеть, как они сдыхают.
Я переглядываюсь с матерью. В её глазах та же сталь, что и вчера, когда она читала молитву. Она кивает.
— Хорошо, — говорю я. — Пещеры.
За воротами — выжженная равнина. Солнце палит, несмотря на утро. Мы идём минут двадцать, и постепенно земля меняется: трава исчезает, появляются трещины в почве, воздух наполняется запахом серы. Вход в пещеры — чёрный провал в скале, из которого тянет сыростью и гнилью.
— Свет, — командует мать. Её посох вспыхивает золотым сиянием, разгоняя тени. — Держимся вместе. Коля — разведка впереди, но не отрывайся.
— Понял.
Я активирую скрытность и скольжу в темноту. Пещера узкая, стены склизкие, под ногами хлюпает какая-то жижа. Через десять шагов коридор расширяется в грот. И я вижу их.
Тролли. Три штуки. Метра по два ростом, с серой бугристой кожей и маленькими злобными глазками. Один держит дубину, у второго — ржавый меч, третий просто голый, с огромными кулаками. Они не видят меня — скрытность работает, — но воняет от них так, что меня чуть не выворачивает.
Я возвращаюсь к группе.
— Трое. Тролли. Один с дубиной, один с мечом, один без оружия. Грот метров десять в диаметре, есть уступы.
— Безоружный — танк, — мать сразу переходит в тактический режим. — У него больше всего HP. Настя — сначала дубина и меч. Коля — добиваешь. Я держу бафы и хилю.
— Принято.
Мы входим в грот. Тролли тут же оборачиваются — их ноздри раздуваются, зрачки сужаются. Тот, что с дубиной, издаёт низкий рык и бросается на нас. Настя вскидывает руки — с ладоней срывается огненный шар и врезается ему в грудь. Кожа шипит, тролль орёт, но не останавливается.
Я уклоняюсь влево, уходя от замаха дубины. Воздух свистит у самого уха. Приседаю, ухожу в перекат, вскакиваю за спиной тролля. Кинжал входит под рёбра — легко, как в масло. Критический удар. Тролль захлёбывается рыком, его HP падает в красную зону.
— Настя, добивай!
— Есть!
Ещё один огненный шар. Тролль заваливается на бок, и его тело рассыпается полигонами.
Один рабочий день учительницы