Я подошёл. Она легла на спину, раздвинула ноги. Её киска была набухшей, влажной — я видел, как она ждёт. Я встал на колени между её ног, взял член в руку и приставил к входу.
— Да, — выдохнула она. — Войди в меня, сынок.
Я вошёл.
Она была горячей — обжигающе горячей, влажной, тугой. Я скользнул внутрь, и она выдохнула — длинно, с хрипом. Её глаза закрылись, голова откинулась назад.
Я начал двигаться. Медленно сначала — входил до конца, выходил почти полностью, снова входил. Её киска сжимала меня, как будто не хотела отпускать. Она стонала — громко, открыто, не стесняясь.
— Быстрее, — прошептала она. — Сильнее.
Я ускорился. Удары стали глубже, жёстче. Её грудь подпрыгивала в такт, я наклонился и взял сосок в рот — твёрдый, солёный на вкус. Она вскрикнула и вцепилась мне в волосы.
— Да... да... ещё... — её голос срывался. — Я... я сейчас...
Я чувствовал, как её киска сжимается вокруг меня — ритмично, сильно. Она кончала — я чувствовал это каждой клеткой. Её тело выгнулось, она закричала, и в этот момент я тоже кончил — глубоко внутри неё, чувствуя, как сперма заливает её горячую влажную глубину.
Я рухнул на неё, тяжело дыша. Её руки обняли меня, пальцы гладили спину.
— Хорошо, — прошептала она. — Так хорошо...
Настя подползла ближе, поцеловала мать в щёку, потом меня — в губы. Её рука скользнула между нашими телами, нашла мой член, всё ещё внутри матери, и сжала.
— Ты ещё не всё, — сказала она. — Я хочу ещё.
Я вышел из матери, перевернулся на спину. Настя оседлала меня, направила член внутрь себя и опустилась. Её киска была узкой, горячей, влажной — я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как двигается, как её бёдра хлопают по моим.
Мать села рядом, наклонилась и поцеловала Настю в губы, пока та скакала на мне. Их языки сплелись, их руки гладили друг друга — мать сжимала грудь Насти, Настя стонала в её рот.
— Я... я кончаю... — выдохнула Настя, отрываясь от поцелуя. — В тебя... я кончаю в тебя...
Её тело содрогнулось, киска сжалась вокруг меня — сильно, ритмично. Я почувствовал, как её оргазм передаётся мне, как её бёдра дрожат, и кончил снова — в неё, глубоко, чувствуя, как сперма смешивается с её соком.
Настя обмякла на мне, тяжело дыша. Мать легла рядом, прижалась к моему боку. Её рука легла мне на грудь, пальцы гладили кожу.
— Я люблю тебя, — сказала она тихо. — Я всегда тебя любила. Но это... это другое.
— Я знаю, — ответил я.
Мы лежали в тишине — трое, переплетённые, мокрые от пота и спермы. Свеча догорала, отбрасывая последние тени на стены. Где-то за окном кричала ночная птица. Вдалеке слышались голоса — кто-то пел в таверне.
Настя пошевелилась, приподнялась на локте, посмотрела на мать.
— А ты умеешь целоваться, — сказала она с улыбкой. — Я и не знала, что жрицы света такие горячие.
Мать засмеялась — тихо, сонно.
— Я много чего умею, — ответила она. — Просто не показывала.
— Покажешь? — спросила Настя, и её рука скользнула между ног матери.
Мать ахнула, но не отстранилась. Наоборот — раздвинула ноги шире, позволяя пальцам Насти проникнуть внутрь.
— Я хочу смотреть, как вы это делаете, — сказал я, садясь на кровати. — Хочу видеть, как вы кончаете друг другу.
Мать и Настя переглянулись. Настя улыбнулась — хищно, согласно — и наклонилась к матери. Их губы встретились.
Просто секс