— Нам придётся возбудить их до предела. И в этот момент нанести удар.
Я смотрю на неё, пытаясь понять, шутит ли она. Лицо Мориган серьёзно. Абсолютно.
— Ты хочешь сказать, что мы должны их трахнуть? — спрашиваю я, и слова звучат глупо.
— Не обязательно. Ты можешь дрочить. Или позволить им трахнуть тебя. Важно, чтобы они достигли оргазма. Тогда их защита падает на десять секунд. За это время мы должны нанести максимальный урон.
Мать открывает рот, закрывает. Настя молчит, кусая губу. Я чувствую, как проклятие святилища накатывает волнами — в паху пульсирует, мысли путаются. Я смотрю на мать, на её разорванную рясу, на обнажённое плечо, и желудок сжимается от желания.
— У нас нет выбора, — говорю я. — Мы идём.
— Я не смогу, — шепчет мать. — Я не могу... после того, что было...
— Сможешь, — отвечаю я резче, чем хотел. — Мы все сможем. Или мы умрём здесь.
Она смотрит на меня, и в её глазах — боль, страх, обида. Но она кивает.
Мориган ведёт нас по боковому коридору. Свет из её посоха выхватывает из темноты ступени, ведущие вниз. Запах сырости сменяется чем-то сладким — густым, приторным, похожим на перезрелые фрукты и разогретую плоть. Я чувствую, как в груди разливается тепло.
— Они рядом, — говорит Мориган, замедляясь. — Я пойду первой. Коля — второй. Девушки — за ним. Как только войдём — разделяйтесь. Берите каждый по одной. Я беру на себя ту, что у алтаря. Коля — левую, мать — правую. Настя, ты помогаешь матери, если что.
— Помогаю? — голос Насти дрожит. — Как?
— Если не справится — подменишь. Или присоединишься. Главное — чтобы они кончили. Поняли?
Настя кивает, сглатывая.
Мы входим в зал. Он большой, круглый, стены покрыты барельефами — те же фигуры, те же позы. В центре — три каменных ложа, на которых лежат женщины. Обнажённые. Кожа бледно-фиолетовая, глаза закрыты, длинные волосы струятся по камню. Они неподвижны, словно спят.
— Проснись и пой, — бормочет Мориган, ступая в круг.
Суккубы открывают глаза. Жёлтые, с вертикальными зрачками. Они смотрят на нас, и на их губах появляются улыбки — медленные, хищные. Одна из них поднимается, потягиваясь, и я вижу, как её грудь колышется, соски твердеют.
— Гости, — шепчет она, облизывая губы длинным языком. — Давно у нас не было гостей.
Она спрыгивает с ложа и идёт к нам. Движения плавные, текучие, как у змеи. Я чувствую, как запах усиливается, проникает в лёгкие, туманит разум. Член уже стоит колом, и я не могу это контролировать.
— Какой хорошенький, — говорит она, останавливаясь передо мной. Когтистый палец касается моего подбородка, проводит по губам. — Молодой. Горячий.
Я смотрю в её глаза и чувствую, как воля тает. Хочется прикоснуться к ней, вдохнуть этот запах, утонуть в нём. Но я помню: нужно довести её до оргазма, потом ударить. Я делаю шаг вперёд, и она улыбается шире.
— Не надо сопротивляться, — шепчет она, обхватывая мою руку. — Просто расслабься.
Она тянет меня к ложу. Я иду, краем глаза видя, как мать отступает к правой стене, а вторая суккуб направляется к ней. Мориган уже стоит напротив третьей, сжимая посох, не отрывая взгляда.
Суккуб толкает меня на камень ложа. Он холодный, шершавый. Она нависает сверху, раздвигая ноги, и я вижу её лоно — розовое, влажное, губы набухшие. Она берёт мой член в руку, сжимает, и я выдыхаю сквозь зубы.
— Хороший, — мурлыкает она, наклоняясь. Я чувствую её дыхание на головке, влажное тепло. — Я возьму тебя.
Футанари или Как я попала в мир фэнтези. Часть 1