Я молчу. Мне нечего сказать. Мы сидим в пыльной темноте, втроём, и я смотрю на мать, на её разорванное платье, на ссадины на её ногах, и чувствую, как внутри закипает тёмная, тягучая ярость. Я убью эту королеву гарпий. Я убью каждую тварь в этой башне. Я сделаю так, чтобы они страдали так же, как мы.
Но сначала — мы должны выжить.
Я поднимаюсь, опираясь на стену. Каменная крошка осыпается под пальцами. Внутри башни пахнет плесенью и старой кровью — металлический привкус оседает на языке. Мориган уже идёт вперёд, её посох вырезает круг света на полу.
— Шевелитесь, — бросает она. — Здесь есть боковые залы. Если там засада, мы должны быть готовы.
Мать поднимается следом, запахивая разорванную рясу. Я вижу, как дрожат её руки, когда она поправляет ткань на груди — глубокий порез от когтей, кожа рассечена, но кровь уже остановилась. Настя всхлипывает, вытирая лицо рукавом. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нам нужно двигаться, иначе мы сломаемся здесь.
— Вставай, — говорю я Насте, протягивая руку.
Она берёт её, и я тяну вверх. Её пальцы холодные, дрожат. Она поднимает на меня глаза — красные, опухшие — и кивает. Молча. Мы идём за Мориган в темноту.
Коридор расширяется, превращаясь в зал с высокими сводами. Сквозь трещины в потолке пробивается тусклый свет. В центре — разрушенный алтарь, камень в пятнах лишайника. Вокруг него — скелеты, десятки, некоторые в ржавых доспехах. Я насчитываю пять тел, разбросанных у ступеней.
— Бывшее святилище, — говорит Мориган, касаясь посохом алтаря. — Какая-то старая религия. Теперь тут гнездо гарпий, но они редко заходят внутрь. Слишком темно.
Она обводит светом стены. На них — фрески, облупившиеся, с изображениями обнажённых фигур, сплетённых в странных позах. Женщины с крыльями, мужчины с рогами, змеи, обвивающие тела. В центре — фигура с головой птицы и телом человека, стоящая на коленях, с широко раскрытым ртом.
— Что это? — спрашиваю я, голос отдаётся эхом.
— Древний культ плодородия, — Мориган усмехается. — Или чего-то вроде. Местные поклонялись гарпиям как богиням. Приносили жертвы. Судя по всему, человеческие.
Мать вздрагивает, отворачиваясь. Настя вцепляется в мою руку. Я чувствую, как её ногти впиваются в кожу, и не отдёргиваю.
— Внимание! Вы вошли в зону проклятого святилища. Эффект: возбуждение +50%, воля к сопротивлению — 50%. Время действия: пока находитесь в зоне.
Я читаю сообщение, и внутри всё холодеет. Возбуждение — после того, что мы пережили? Но тело уже откликается: член тяжелеет, кровь приливает к паху. Я чувствую, как Настя рядом дышит чаще, её пальцы сжимают мою руку сильнее.
— Чёрт, — выдыхает Мориган, замедляя шаг. — Я забыла об этом. Здесь старое заклинание. Если мы задержимся — оно сожрёт нас изнутри.
— Что значит «сожрёт»? — голос матери прерывается.
— Если не трахнешься — начнёшь сходить с ума. Чем дольше стоишь, тем сильнее желание. В конце концов, ты либо набросишься на кого-то, либо сдохнешь от спазмов. Я видела такое однажды.
Она говорит это буднично, словно о погоде. Настя сглатывает, смотрит на меня. В её глазах — смесь страха и чего-то другого. Тёплого. Влажного.
— У нас нет времени на обход, — продолжает Мориган. — Единственный выход — через зал ритуалов. Там три суккуба, призванных культистами. Они охраняют проход. Если мы их не убьём — не пройдём. Но они... особенные.
— Чем? — спрашиваю я, чувствуя, как в горле пересыхает.
— Они питаются сексуальной энергией. Без возбуждения их не взять. Они уязвимы только в момент оргазма. Поэтому нам придётся... — она делает паузу.
Война и мир. Часть 1