и мягко улыбается — так, что внутри всё переворачивается от смеси любви и вины.
Мы выходим из пещеры и углубляемся в лес. Туман здесь гуще, липнет к коже, пахнет гнилью и сладковатым тлением. Деревья смыкаются корявыми ветвями, и солнечный свет почти не пробивается. Тишина — только хлюпанье мха под ногами и далёкий свист, похожий на птичий, но неестественно высокий.
— Это они, — шепчет Мориган. — Готовьтесь.
Свист приближается. Из тумана вылетает первая гарпия — женщина с головы до пояса, с длинными спутанными чёрными волосами, обнажённой грудью с острыми сосками, а ниже — орлиное тело, лапы с когтями, крылья с рваными перьями. Она смотрит на нас голодными жёлтыми глазами, и на губах выступает слюна.
— Свежее мясо, — шипит она голосом, в котором слышен скрежет металла.
Из тумана вырываются ещё пять — они пикируют, и я ухожу в перекат, выхватывая кинжал. Настя выбрасывает руку — огненный шар срывается с пальцев, врезается в ближайшую гарпию, и та взрывается фонтаном искр и крови. Но остальные уже близко. Одна бьёт меня крылом по груди, сбивая с ног, и я падаю в мох, чувствуя, как когти раздирают куртку на плече.
— Коля! — кричит мать, и золотой свет Кары Света окутывает меня, заживляя рану.
Я перекатываюсь, вскакиваю и вонзаю кинжал в живот гарпии, которая надо мной нависла. Она взвизгивает, отшатывается, но из раны течёт чёрная кровь, и она не падает. Я добиваю вторым ударом — в шею, и тварь рушится у моих ног.
Но их слишком много. Одна гарпия хватает Настю за волосы, дёргает вверх, и та вскрикивает, теряя равновесие. Я бросаюсь к ней, но другая гарпия сбивает меня с ног, прижимая к земле лапой. Я чувствую её вес, запах гниющего мяса и пота, а её когти впиваются в спину, раздирая кожу.
— Не трогай его! — кричит мать, но её хватают сзади, заламывают руки, и посох падает в грязь.
Мориган что-то кричит, взмахивает посохом — тёмная волна сбивает двух гарпий, но остальные набрасываются на неё, прижимая к дереву. Я вижу, как когти рвут её платье, обнажая бледное тело, и она кричит — не от боли, от ярости.
Та, что держит меня, наклоняется к моему лицу, облизывается длинным раздвоенным языком. Её глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрят с голодом, который не оставляет сомнений.
— Маленький, — шепчет она, — я хочу попробовать тебя.
Её лапа срывает с меня штаны, и я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но её когти держат крепко. Она наклоняется, проводит языком по моему животу — мокро, горячо, с привкусом кислоты. Член, несмотря ни на что, реагирует на прикосновение, и она смеётся, скрежеща.
— О, тебе нравится, — говорит она и обхватывает мой член губами.
Всё внутри сжимается от отвращения и возбуждения. Её язык — шершавый, холодный, раздвоенный — обвивает головку, проникает в щель, и я чувствую, как она сосёт, глубоко, втягивая в горло. Я зажмуриваюсь, стараясь не думать, что это тварь, что она меня ест — но тело предаёт. Член упирается в нёбо, и она давится, но не отпускает, продолжая сосать, и я чувствую, как приближается оргазм.
— Нет, — шиплю я, — нет, сука...
Я бью её кулаком в висок, и она на секунду отпускает, но тут же бьёт меня лапой в челюсть. В глазах темнеет, но я слышу крик матери — отчаянный, с рыданиями. Я открываю глаза, размытым взглядом вижу: две гарпии держат мать за руки, а третья сидит на ней сверху, раздвинув её ноги. Ряса разорвана, грудь обнажена, и гарпия жадно сосёт её сосок,
Раб. Начало.