я, вытирая кинжал о шкуру. — Четыре мои, две ваши.
Настя улыбается, подходя ближе. Её глаза горят.
— Ты двигался как призрак. Я бы не успела до тебя добежать, если б ты на меня охотился.
— Не охочусь, — говорю я. — Пока.
Она пихает меня в плечо.
— Ладно тебе. Где следующий?
Я смотрю вперёд, на пустошь. Солнце стоит в зените, воздух дрожит, и где-то там, за скалами, я слышу рёв — низкий, утробный, от которого вибрируют камни под ногами.
— Следующий. Дальше. Пока мы все не получим по десять уровней.
Мама сжимает мою руку.
— Иди, — говорит она. — Мы за тобой.
Я надеваю маску.
Звуки боя доносятся издалека — лязг металла, рычание, женский крик. Я замираю, прислушиваясь. Маска на лице пульсирует холодом, и мир становится резче, острее. Я оборачиваюсь к маме и Насте — они тоже слышат.
— Там кто-то дерётся, — говорит Настя, вскидывая посох. — Много шакалов.
— Бегом, — бросаю я и срываюсь с места.
Камни летят из-под ног. Пустошь проносится мимо — жёлто-серая, выжженная, с редкими кустами колючки. Звуки становятся громче: рык, звон металла, тяжёлое дыхание. Я вылетаю из-за скалы и вижу их.
Две девушки. Стоят спиной к спине у высокой каменной глыбы. Вокруг них — стая. Десять золотых шакалов, уровни от 13 до 16. Шкуры лоснятся на солнце, пасти в пене, глаза горят голодом.
Та, что выше — рослая, мускулистая, в средней броне из тёмной стали. На руках — массивные стальные кастеты, покрытые царапинами и кровью. Её дыхание сбито, но она держится — плечи расправлены, ноги широко расставлены. Кастеты поднимаются в блок, когда шакал прыгает. Удар — и зверь отлетает в сторону, но тут же вскакивает.
Вторая — стройная брюнетка с аристократичным лицом, тонкие черты, длинные волосы собраны в хвост. В руках лук — длинный, тёмного дерева, с металлическими усилениями. Она выпускает стрелу — та входит в плечо шакалу, но тот продолжает наседать. Девушка отскакивает назад, и я замечаю, как она пошатывается — усталость до костей, на лбу испарина, руки дрожат.
Нет времени думать.
Я делаю Шаг сквозь тень.
Мир сжимается — и я оказываюсь за спиной крайнего шакала, который уже целится в горло высокой девушки. Кинжал входит в основание черепа — хруст, брызги крови, тело оседает.
— Что за?! — высокая девушка дёргается, но я уже в тени, двигаюсь к следующему.
— Свои! — кричу я, выходя из скрытности на секунду. — Настя, огонь! Мама, хил!
Золотой свет вспыхивает позади меня — мама уже поднимает руки, и волна исцеления накрывает девушек. Они вздрагивают, когда силы возвращаются к ним. Настя выбрасывает вперёд ладони, и огненный шар врезается в центр стаи, разбрасывая трёх шакалов в стороны.
Я не останавливаюсь.
Второй шакал — уклоняюсь от его когтей, ныряю под удар, вонзаю кинжал в подмышку. Третий — прыжок, колющий удар в глаз, откат. Четвёртый — разворот, кинжал в шею, дёрг, хруст.
Высокая девушка с кастетами издаёт боевой клич — низкий, гортанный, от которого воздух вибрирует. Шакалы на секунду замирают, и она врезается в ближайшего, сокрушая ему череп одним ударом — сталь кроет кость, и зверь падает мёртвым.
Брюнетка выпускает стрелу — она пробивает шакала насквозь, игнорируя шкуру, и зверь валится с дырой в груди.
Мама поднимает руку — золотая молния прошивает двух шакалов разом, поджаривая их изнутри.
Стая дрогнула. Оставшиеся трое — с визгом, поджав хвосты — разворачиваются и убегают в пустошь, поднимая пыль.
Я опускаю кинжалы. Дышу тяжело, но ровно. Маска всё ещё на лице, и я чувствую, как она холодит кожу,
Школьные проделки Гоги.