Настя — маленькая, задорная, с мальчишеской стрижкой и озорными искорками в глазах. Две такие разные, и обе...
Я отвожу взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомое тепло. Не время. Не место. Мы в игре, чёрт возьми.
— Есть работа, — я ставлю кружку на стол и сажусь. — Храм к западу от города. Гоблины, пятые-шестые уровни. Староста платит.
— Храм? — мать оживляется. — Может, там найдётся что-то для жрицы? Свиток или артефакт?
— Может быть, — я пожимаю плечами. — Но сначала нам нужно подняться хотя бы до пятого уровня. Гоблины — не кабаны, у них есть оружие и тактика.
— Тактика у гоблинов? — Настя фыркает. — Они же тупые.
— Тупые, но хитрые, — поправляю я. — И их много. Если нас окружат — мы трупы.
— Оптимизм — наше всё, — она закатывает глаза, но я вижу, что она восприняла мои слова всерьёз. — Ладно. Предлагаю сегодня сходить глянуть на этот храм и на выход, заодно и тактику придумаем.
— Поддерживаю, — кивает мать. — И давайте уже нормально поедим. Я в игре, но чувство голода симулируется отвратительно реалистично.
— Закажем мясо, — я поднимаю руку, подзывая официантку. — И эль. Много эля.
— Ты же не пьёшь в реальности, — удивляется Настя.
— А в игре — пью, — усмехаюсь я. — Завтра похмелья не будет. Чистый кайф.
— Стратег, — она качает головой, но улыбается.
Ужин проходит в лёгкой болтовне. Мать рассказывает о своих старых игровых подвигах — как она в Lineage 2 водила рейды на антараса, как в Dota 2 делала рампажи на Пудже. Настя слушает с открытым ртом, а я ловлю себя на мысли, что впервые вижу мать такой... живой. Не просто «мамой», а человеком со своей историей, своим прошлым, своими победами.
— А ты никогда не рассказывала, — говорю я, когда она заканчивает очередную историю.
— Ты не спрашивал, — она пожимает плечами, но в глазах мелькает грусть. — После того, как я забеременела тобой, пришлось завязать с играми. Работа, заботы... Время ушло.
— И вот мы здесь, — я поднимаю кружку. — За новые приключения.
— За новые приключения, — эхом отзываются они.
Мы чокаемся, и я делаю глоток. Эль горчит, но приятно. В голове шумит — симуляция опьянения, надо же. Я ставлю кружку на стол и смотрю на мать. Она улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что у меня сжимается сердце.
— Что? — спрашивает она, заметив мой взгляд.
— Ничего, — я отвожу глаза. — Просто рад, что ты здесь.
— Я тоже, Коль, — она тянется через стол и сжимает мою руку. Её пальцы тёплые, мягкие. — Я тоже.
Настя смотрит на нас с лёгкой улыбкой, и я замечаю, как в её глазах мелькает что-то тёплое. Она отводит взгляд, делая вид, что изучает меню, но я вижу, как уголки её губ подрагивают.
Когда мы вышли из таверны, уже начинало смеркаться. Судя по карте, до храма максимум полчаса хода, как раз глянем что там, а в реале продумаем тактику, и завтра поутру зачистим, главное не опоздать, ато тут народ резвый.
— Ну что, бойцы, — я поправляю кинжал на поясе, чувствуя, как непривычно тяжело лежит рукоять в ладони. — До храма полчаса. Успеем глянуть, потыкать палкой и свалить до темноты.
— Оптимист, — фыркает Настя, поправляя свою мантию. — А если там уже кто-то есть?
— Значит, познакомимся, — я пожимаю плечами. — Вежливо, но с кинжалом наготове.
Мать смеётся, и этот звук — низкий, грудной — отдаётся где-то внутри меня тёплой волной. Она
Джунгли