идёт рядом, её длинное белое одеяние жрицы мягко колышется при каждом шаге, и я ловлю себя на том, что смотрю на то, как ткань обтягивает её бёдра. Отвожу взгляд. Смотрю под ноги. Булыжники мостовой сменяются утоптанной землёй — мы вышли за городские ворота.
— Коль, а ты чего молчишь? — Настя подскакивает ко мне, заглядывая в лицо. — Переживаешь?
— Думаю, — я криво усмехаюсь. — О том, как бы вы обе не погибли в первой же битве, пока я буду делать вид, что я крутой ассасин.
— А ты не делай вид, — она пихает меня плечом. — Ты крутой ассасин. У тебя плечи теперь шире, чем у шкафа.
— Это игра, Насть. У меня тут плечи, а в реале я всё тот же дрыщ.
— Ну и что? — она пожимает плечами. — Здесь ты — тот, кем хочешь быть.
Я смотрю на неё. В сумеречном свете её короткие волосы кажутся тёмным ореолом вокруг лица, а в карих глазах танцуют озорные искры. Она улыбается — широко, открыто, и у меня на мгновение перехватывает дыхание.
— Ладно, философ, — я отворачиваюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Пошли уже, пока совсем не стемнело.
Дорога петляет между невысоких холмов, поросших жёсткой травой. В воздухе пахнет пылью и сухими травами — игра симулирует запахи с пугающей реалистичностью. Где-то вдалеке ухает сова, и я невольно вздрагиваю. Настя хихикает.
— Боишься?
— Осторожничаю, — поправляю я. — Есть разница.
— Конечно-конечно, — она закатывает глаза, но продолжает улыбаться.
Мать идёт чуть позади, и я чувствую её взгляд на своей спине. Оборачиваюсь — она смотрит на меня с каким-то странным выражением. Тёплым. Немного грустным. И ещё чем-то, что я не могу определить.
— Что?
— Ничего, — она мягко улыбается. — Просто смотрю на тебя. Ты так вырос, Коль. Я как-то не замечала раньше.
— Мам, это игра. У меня тут другое тело.
— Я знаю, — она подходит ближе, и я чувствую запах её духов — или игра симулирует и это? — Но походка у тебя твоя. И взгляд. Это не игра.
Я не знаю, что ответить, поэтому просто киваю и ускоряю шаг. В горле пересохло. Сердце колотится где-то в горле.
— Вон там, — Настя указывает вперёд, и я с облегчением переключаю внимание.
Храм вырастает из сумерек как тёмный зуб. Когда-то он был белым — кое-где ещё видны остатки штукатурки, — но теперь это просто груда камней, обломков и полуразрушенных колонн. Вокруг валяются черепки глиняной посуды, обрывки ткани, какие-то кости. Я морщусь.
— Уютненько, — бормочу я.
— Главное, чтобы внутри было не так же уютно, — мать поправляет свой посох — длинный, с сияющим кристаллом наверху. — Я готова. Если что — лечу, баффаю и молюсь, чтобы вы не умерли.
— Классика, — усмехаюсь я. — Ладно. Подходим тихо, смотрим, что там.
Мы крадёмся к храму, используя обломки как укрытие. Я чувствую, как адреналин разгоняет кровь — игра симулирует и это тоже. Пальцы сжимаются на рукояти кинжала. Дыхание учащается.
У входа — два силуэта. Низкорослые, зелёные, в рванье. У одного дубина, у второго — что-то вроде кривого меча. Они переговариваются на гортанном языке, изредка похохатывая.
— Гоблины, — шепчет Настя. — Пятый уровень, я вижу.
— Я тоже, — я киваю. — Слушайте план. Я захожу в скрыт, подкрадываюсь к левому и бью с крита. Настя, ты парализуешь правого и добиваешь. Мам, если что — хил. Вопросы?
— А если не получится? — спрашивает мать.
— Значит, будем импровизировать, — я криво усмехаюсь и активирую навык.
Становление-2