— Конечно-конечно, — мать подмигнула мне. — Говорили.
— Мам, — я закатил глаза. — Прекрати.
— Что? Я ничего не говорю. — Она развела руками, и её голубые глаза сияли невинностью. — Я просто принесла ужин.
Мы сели за стол. Мясо было жёстким, хлеб — чёрствым, но после целого дня в болоте это казалось пищей богов. Я ел молча, слушая, как мать и Настя обсуждают планы на завтра. Заброшенные шахты. Королева пауков. Пятнадцатый уровень. Звучало как самоубийство. Но, чёрт возьми, мы собирались это сделать.
После ужина мать зевнула и потянулась — её ряса натянулась на груди, и я поспешно отвёл взгляд. «Не смотри. Не смотри. Не смотри». Но краем глаза я всё равно видел — видел, как ткань обтягивает её фигуру, как светлые волосы рассыпаются по плечам. Чёрт. Это было сильнее меня.
— Я спать, — объявила она. — Коля, ты на своей кровати, мы с Настей на второй. И не храпи.
— Я не храплю.
— Храпишь, — хором сказали они и рассмеялись.
Я лёг на свою кровать поверх одеяла — кожаная броня всё ещё была на мне, снимать не хотелось. Мало ли что. В этом мире даже в городе не было полной безопасности. Мать и Настя устроились на второй кровати — тесно прижавшись друг к другу, потому что места едва хватало на одну, не говоря уже о двоих. Свеча погасла, и комната погрузилась в темноту, лишь слабый свет луны пробивался сквозь щели в ставнях.
Я лежал и смотрел в потолок. Сон не шёл. В голове крутились события дня — Болотный Король, мать в его щупальцах, Настя, прижимающаяся к моему плечу. И то, о чём я старался не думать — тёмное, горячее желание, которое росло во мне с каждым днём. Оно питалось страхом. Питалось близостью. Питалось осознанием того, что мы можем умереть в любой момент — и тогда уже не будет никаких запретов, никаких правил, никаких «нельзя».
Я закрыл глаза. Вдох. Выдох. Сон пришёл не сразу — но когда пришёл, он был полон щупалец, обвивающих тела, и зелёной слизи, которая пахла не гнилью, а чем-то сладким, как духи Насти, и мягким, как кожа матери под моими пальцами.
Я проснулся от того, что в дверь колотили. Не стучали — именно колотили, с той особой настойчивостью, которая бывает только у людей, которым плевать, спишь ты или нет.
— Подъём, сони! — голос принадлежал Варгу. Я узнал эти стальные нотки. — Солнце уже час как встало. У нас пауки не ждут.
Мать зашевелилась на своей кровати, Настя что-то неразборчиво пробормотала в подушку. Я сел, потёр лицо. Сон всё ещё цеплялся за края сознания — обрывки щупалец, зелёная слизь, запах, который был одновременно отвратительным и возбуждающим. Я потряс головой. Не сейчас. Не думать об этом.
— Иду, — крикнул я, поднимаясь. Кожаная броня за ночь впилась в плечи. Надо будет купить нормальную накидку. Или хотя бы научиться спать без доспехов.
Мать уже стояла у окна, расчёсывая волосы. Длинные светлые пряди струились сквозь её пальцы, ловили утренний свет. Она была в своей белой рясе, свежая, словно не провела ночь в тесной комнате с двумя другими людьми. Жрица света, мать её. Буквально.
— Ты храпел, — сказала она, не оборачиваясь.
— Я не храплю.
— Храпел, — подтвердила Настя, всё ещё лёжа лицом в подушку. — Как медведь. Только потише.
— Вы сговорились.
— Конечно, — мать обернулась и улыбнулась мне. — У нас было совещание. Пока ты храпел.
Я фыркнул и начал проверять снаряжение. Кинжалы на месте. Пояс
Жена на двоих