с зельями. Отмычки — на всякий случай. В этом мире никогда не знаешь, что пригодится. Настя наконец поднялась, протирая глаза. Её короткие волосы торчали в разные стороны, и она была похожа на взъерошенного воробья.
— Кофе, — простонала она. — В этом мире есть кофе?
— Есть что-то похожее, — сказал я. — Трактирщик называет «утренним варевом». На вкус как угольная пыль, но бодрит.
— Сойдёт.
Мы спустились в общий зал. Варг уже сидел за столом в углу — тем же, что и прошлой ночью. Его стальные зубы блестели в свете масляных ламп, когда он ухмылялся. Рядом с ним сидели ещё двое: огромный бородатый мужик с секирой на спине, похожий на ходячую гору мышц, и женщина в тёмно-зелёном плаще с капюшоном, из-под которого виднелись только острый подбородок и тонкие губы, сжатые в нить.
— Состав всё тот же, — Варг махнул рукой. — Гром. Танк. И Морриган. Маг тени. Вы всех уже знаете.
Морриган. Та самая, что предлагала рейд на пауков. Она едва заметно кивнула. Капюшон не дрогнул.
— Завтрак за мой счёт, — Варг подвинул к нам тарелки. — Ешьте быстрее. До шахт час ходьбы. И чем раньше мы туда доберёмся, тем меньше пауков выползет наружу. Они ночные твари. Днём спят.
— А мы, значит, будем их будить, — сказал я, садясь. — Звучит как отличный план.
— Сарказм? — Варг прищурился.
— Реализм.
Он рассмеялся. Смех был скрипучим, как несмазанная петля. Гром тоже заулыбался — его борода разъехалась, открывая щербатые зубы. Только Морриган осталась неподвижной. Она не ела. Просто сидела и смотрела на нас из-под капюшона. Я чувствовал её взгляд кожей — холодный, оценивающий. Как будто она прикидывала, сколько мы продержимся.
— Твоя мать — жрица? — спросил Варг, глядя на Алёну.
— Алениэль, — поправила мать. — Жрица света. Лечение и бафы. Атакующих заклинаний нет.
— Это плохо, — буркнул Гром. — У пауков яд. Без атакующей магии будет трудно.
— У нас есть волшебница, — я кивнул на Настю. — И ассасин. Справимся.
— Ассасин, — Варг растянул слово, пробуя его на вкус. — Прошлой ночью ты неплохо резанул Болотного Короля. Я видел. Ты быстрый, парень. Но быстрый — не значит живучий. В шахтах узко. Уклоняться будет негде.
— Значит, буду бить первым.
Он снова ухмыльнулся. Стальные зубы блеснули.
— Мне нравится твой настрой, Коля. Правда нравится. Но настрой не спасёт тебя от клыков Королевы.
Мать напряглась. Я видел, как её пальцы сжались вокруг кружки. Она ничего не сказала — но её взгляд метнулся ко мне, и в нём было то самое выражение, которое я слишком хорошо знал. Страх. За меня. За Настю. За всех нас.
— Мы справимся, — утешил я мать. Или себя.
Завтрак закончился быстро. Мы вышли из таверны и направились к восточным воротам. Улицы Города Начала уже кишели игроками — кто-то торговал, кто-то искал группу, кто-то просто сидел на мостовой с пустым взглядом. Прошло всего несколько дней с момента объявления Каябы, а люди уже начали ломаться. Я видел парня, который сидел, привалившись к стене, и монотонно бил затылком о камень. Бум. Бум. Бум. Никто не обращал на него внимания.
— Не смотри, — тихо сказала мать. — Не помогай. Не навредишь.
— Он сдался.
— Да. И мы ничего не можем с этим сделать. Только идти вперёд.
Я отвёл взгляд. Она опять была права. Как всегда права. И это бесило.
За воротами пейзаж изменился. Зелёные поля сменились каменистой равниной, усеянной валунами и чахлыми кустами. Впереди темнел вход в шахты — чёрный провал в скале, из которого тянуло холодом и
обменчик